Книга Вор, страница 227 – Владимир Росс

Кристалл ожидал чего угодно: россказней о странных стечениях обстоятельств, лирических рулад о принцессах, остро нуждающихся в симпатичных бодигардах, романтических од об иностранном легионе, но к такой откровенности оказался не готов. Глаза полезли на лоб, взмокший от холодной испарины…

С утра учащенное дыхание городского рынка к обеду зашлось горячечным спазмом. Циклический круговорот «товар-деньги-товар» вовлекал в силовое поле, управляющее мировыми экономическими системами, тонны живой массы. Торговый ряд — уродливое порождение метафизического Laissez faire^[165] — гигантской прожорливой анакондой, затрамбовавшей в желудок километровые шеренги лавочников, не переставал насыщаться. Покупатели прибывали. Центральный майдан на сочленении продуктового и вещевого секторов утопал в грязи и слякоти, нанесенных со всех концов города. Редкие порывы ветра гоняли по бойким пятачкам сонмище бумажек, оберточного мусора, использованных полиэтиленовых пакетов, от чего кожа базарного чудовища, видимо, нервно свербела. Тогда откуда ни возьмись выбегали бодрые молодцы в униформе и метлами расчищали булыжную чешую, принося своему повелителю временное облегчение.

Солнце, три месяца исправно придерживавшееся обязательств полного невмешательства, ныне предательски к лишенной хозяйских прав Зиме пассивно покусывало, обжигая дыханием, лужицы на асфальте, чтобы Весна, взбалмошная и капризная инфанта, достигшая совершеннолетия, вступила на законный престол, не испачкав о зловонное месиво царственных ножек. Долгожданная коронация затягивалась на пару недель, что отнюдь не сказывалось на темпераменте всегородской тусовки, с головой, ушедшей в погоню за золотым тельцом, наряженным в ширпотреб, и в пылу оной не замечающей ничего вокруг. Подобное пренебрежение к природному таинству и явилось, по всей видимости, подоплекой чудес, призванных стать для обнищавших духом знамением свыше.

В апогее отвратительного низменного материализма у главного входа возникла, не иначе как фрейлина из Весенней свиты, очаровательнейшее создание, достойное имени своей госпожи. Неизвестно почему эта прелестная особа удрала из придворного окружения, где, наверняка, заслуженно занимала не последнее место среди фавориток, но теперь она, предвестница с ослепительным нимбом над златовласой головой, элегантно двигалась в сопровождении холеного круглолицего господина от лотка к лотку и, вызывая оттепель на хмурых физиономиях встречных, вносила в их черствые засохшие души раскол. Поистине, Мадонна Боттичелли на современный лад, она одним своим видом безжалостно высмеивала примитивное мировоззрение людей, погрязших в идолопоклонничестве доллару, и шествовала новым символом, знаком культурного Преображения.

Львиноподобная густая копна волос ниспадала на плечи огненными волнами и резала окружающим их потускневшие в обыденности глаза. Изумительное бархатное личико, покрытое нежнейшим загаром, аккуратный безупречной формы носик, вздернутый с детской непосредственностью, аппетитные румяные щечки с ямками убедительно доказывали дикарям, что существует нечто, к чему прикасаться ладонями приятнее, нежели к денежной купюре. Слегка лукавый взгляд кошачьих очей манил притворной беспечностью и наивностью, вынуждая многих впервые за последние годы ощутить необъяснимую тоску по женскому началу. Не прошло и получаса, как к ней, словно мотыльки к свету, слетелись пробужденные фанатики самой древней религии — культа красоты, и количество новообращенных росло с не менее устрашающей быстротой. Желеобразный людской шлейф тянулся за избранницей богов нескончаемым потоком.