Книга Вор, страница 222 – Владимир Росс

— Закругляйтесь тут, — через силу проскрежетал Башмак. — Есть дела поважнее. Я жду… — и решительно отправился вон.

Бо, ретировавшийся сразу после выбитого у Романа обещания осветить темную украинскую ночь свежайшим искристым телом, уже выезжал на улицу. Лихой прыжок найденной-таки Сэмом «Волги» едва не стоил жизни бедолаге-участковому, в последнюю секунду чудом избежавшему клыков смертоносного бампера. Вслед реликтовому мастодонту цвета воронова крыла, полетел поток на редкость колоритных ругательств, и после того, как машина скрылась за углом, Пучков еще долго не мог совладать с собой. Наглость «бешеной желтой обезьяны, охреневшей без бананов, добротной клетки и надежной цепи» повергла Пучкова, и без того страдающего упадническим настроением, в совершеннейшую хандру. Мало того, что ни свет, ни заря вынудили натягивать доставшую за двадцать лет форму и переться на участок, так еще сей подвиг чуть не привел к трагическому исходу.

«И это в выходной день!» — хотелось взвыть Иннокентию. Но вся соль иррациональных на первый взгляд действий объяснялась цепочкой взаимосвязанных постыдных фактов им же и учиненных. Узнав об отъезде Кристалла, Пучков немедленно прибыл с официальным визитом к Неотложке, битый час проплакался ей о паскудной своей судьбе — кручине и, воспользовавшись девичьей впечатлительностью, выбил себе прибавку к жалованию, ежемесячно выплачиваемому Юрием. Дату выдачи премиальных Татьяна обозначила тринадцатым числом и вот на тебе — злая шутка дьявола! — выпало на воскресенье, день законного отдыха.

«Год собаки, а совпадения петушиные!» — этот злющий афоризм, подсказанный самой жизнью, изнурял Иннокентия уже с первых минут пробуждения.

Поэтому Пучков нисколько не удивился, когда трепетный миг прикосновения к кирпичу отдалился из-за появления Башмака. Пришлось, издеваясь над собой, выразить неописуемый восторг, оправданный тут же созревшим извращением:

«Вежливость — хитрость королей и ментов». Иннокентий Карпович обнажил изъеденные кариесом зубы и с радостью устремился к сыночку из элитной семейки.

— Свет наш, Роман батькович! Откуда и куда, соколик? Башмак знал о щедром вкладе участкового в дело недавнего спасения, но чем-то обязанным себя не чувствовал. К тому же ни показное добродушие Пучкова, ни тем более излишнее любопытство не располагали, а как суммарный довесок к свежей сердечной ране и вовсе претили.

— Вам туда, — хмуро указал он во двор и прошел мимо. Неважно кто — безобидный Пучок ли или боец спецподразделения — человек в униформе с момента последнего общения на природе вызывал стойкое отвращение, перемешанное с тревогой. Как грязь, налипшая к новым начищенным туфлям, ментовская масть раздражала, и бередить душу пустыми разговорами, стоя по колено в дерьме, было сущей мукой.

«А ведь пасет в спину», — с ненавистью предположил Роман, но, преодолев соблазн обернуться, юркнул в салон.

Братва, гурьбой высыпав из дома, разбредалась по машинам. Заведя двигатель, Башмак со свистом сорвался с места. В зеркало заднего вида хорошо просматривалась выстроенная за ним кавалькада и ковыряющийся у ворот участковый.

Еще не продрав как следует глаза, Кристалл потянулся к часам. Без четверти восемь. Длинный список запланированных мероприятий обуславливал катастрофический цейтнот. Сэмэн вечером отправился по просьбе Юрия в каботажный вояж, так что до обеда его можно забыть. Скорее всего они увидятся уже на месте, километров за триста от столицы.