Книга Вор, страница 196 – Владимир Росс

Первая, самая приятная, часть намеченного плана прочно сидела в сознании. Поднявшись на этаж выше, Виктор позвонил в укрепленную кусками жести дверь. Вскоре задребезжали, бренькая, цепи, заелозили запоры, и в узенькой полоске сверкнул заостренный воинственный нос.

— Ой! Заградительный щит вновь захлопнулся, опять что-то загремело, залязгало, заскрипело, и теперь уже во всей шири дверной коробки предстала, пряча за спиной кочергу, доброжелательнейшая бабулька.

— Виктор Иванович, дорогой, входите, — затараторила она и кокетливо приосанилась. — Чаек заварен, пирожки стынут, вареньице открою.

— Некогда мне, Матрена, — пожаловался дед, молодецки сдвигая шляпу назад. — Держи свою ксиву и не забудь сыну привет передать.

Откланявшись, он направился к лестнице и до самой улицы, довольно щурясь, внимал бесконечному потоку благодарностей, сыпавшемуся сверху.

Его ждал приятный солнечный день. Выйдя на проезжую часть, Виктор, голосуя, выкинул руку, и проскочившая было машина взвизгнула тормозами и дала задний ход. Пожилой водитель, впустив деда в салон, неожиданно тепло воскликнул:

— Виктор Иванович, сколько лет, сколько зим?! Куда путь держите, драгоценный вы мой человек?

Старик, глядя в улыбающееся лицо, пытался вспомнить кому могут принадлежать эти смешливые глаза и багровый шрам на подбородке, но тщетно.

— Мы знакомы?

— Вот те на, — огорчился водитель. — Старых приятелей забываешь. Неужто так изменился? А базар центральный? Где ты при облавах мусорских по молодости отсиживался?

— Степан?! — логически определили дед и сумеречная область разума прояснилась. — Помню. Так тебя ж теперь не узнать. Ишь, куркуль…

— Я, собственной персоной! — обрадовался Степан. Выстриженная голова наглядно демонстрировала типичный облик возвращенца из мест не столь отдаленных.

— Старею, друг, старею. Память, что сито — не держит уже ничего. Ты когда освободился? Степан воткнул первую передачу.

— Куда тебе? По дороге и поговорим.

— «Шатуна» не запамятовал? — Кто ж его, беса неугомонного, забудет?!

— Генералом стал, — Виктор вздохнул. — К нему и вези. Пристроившись в вереницу автомобилей, Степан хлопнул по рулю и хвастнул:

— Месяц как из родных стен. Не хотел судьбу испытывать, думал за неделю до свободы крутануться^[162]. Что мне тут, в бардаке, делать? Да семейники отговорили. Выхожу — а у ворот братва встречает. Все наши и Юрок, кентюха мой давний, Кристалл. Слыхал о таком?

— Знакомое что-то… — осторожничал дед.

— Ля ля, тополя… — все сильнее распалялся водитель, — раз! — в костюм нульсовый запаковали, ключи от «японца» этого дали, деньжат на первое время, — его голос смягчился, — даже племянника в «квандо» пристроили. Говорят, хорошая борьба, пацанячья. Кристалл ныне высоко поднялся — на положении он. Я все думал — как? Знаю, что Виктор в городе, жив — и вдруг Кристалл. Пояснили позже, что ты от дел отошел. И вправду стареешь?

— Вправду, — поддакнул старик. — Восьмой десяток побежал. Не тот я уже, Степа. Не тот…

— А к Медведю чего ж? — спохватился Степан. — Серьезное что?

— Есть базарок. А там видно будет.

— Извини, старина. Все мой язык без костей…

Оставшуюся часть пути, старые приятели провели в раздумьях. «Эх, не ошибся я в тебе, Кристаллик, — ликовало в душе Виктора. — Достойный ты человек, до кончиков ног наш, воровской. Дожить бы до подхода к тебе, а там и помирать не жаль».