Онлайн книга «Вор»
|
«Не Медведь, а шайтан какой-то. Во нюх! — разозлился Юрий, разгоняя машину. — Ничего. Услышим, как он на наш ход взвоет. Настоящим медвежьим крещендо…» Правда жизни У братьев старших почему-то в моде Глядеть на меньших неизменно свысока. Но слово «род» почти неотличимо от «порода», А лапа чаще дружелюбней, чем рука. Рафинированные сахарным снежком дорожки жилого массива успели с утра местами почернеть и жалобно блистали тающими кристаллами. Солнышко поглядывало за горизонт, будто выискивая заплутавшую в ночной метели доченьку Весну, и потеплевшими лучиками подтрунивало над бессилием вредной бабки Зимы. На одной из тихих аллей, тех что уводят прочь от мрачных высоток, среди раздетых молодых березок, соблазненных раскинувшимися неподалеку каштанами, затерялась поблекшая за холодную пору вычурная скамейка с изогнутыми ножками. На ней, прислонившись к спинке и подставив седую шевелюру ферменту счастья, пропитавшему золотистые солнечные нити, отдыхал старик. Хмурясь от удовольствия, он запустил руку в кулек, лежащий подле, достал что-то и, впрочем, не будем забегать вперед. Созерцая источающее отраду лицо, исполненные лучезарности глаза, искрящиеся из-под нависших мохнатых бровей, легко верилось, что он, с высоты своего жизненного опыта, опередил благой прогноз светила собственным евангелием. И в самом деле, первое настоящее потепление было второстепенной причиной благодушного настроения. Больше радовала милая сердцу забава, ради счастливых минут которой старик на протяжении доброго десятка лет, каждый божий день с пакетиком в руках появлялся на аллейке и, обходя лужи и сугробы, достигал любимого места, а за ним со всех люков, чердаков и подвальных оконцев устремлялась очумелая орда мохнатых существ. Черные, вобравшие в себя темноту людских суеверий, пепельные с волнистой шерстью — любимцы детворы, пятнистые, отливающие всеми цветами радуги, чье генеалогическое древо веками укоренялось в дендрариях помоек, и десятки прочих разных мастей — стремглав неслись за своим другом, благодетелем и кормильцем. Почетным караулом, беспорядочно снующим под ногами, они, ритуально задрав хвосты, обступали старика живым кольцом, а гвардия, возглавляющая процессию, оглашала округу торжественной ораторией. Дед усаживался на излюбленное местечко, раскрывал пакет и начиналось. Самые нетерпеливые — изможденные неудачной мышиной охотой — истошно мяукали, отираясь о вельветовые брюки, благородные — вежливо мурчали, тонко намекая, что не прочь бы и перекусить, а новички смиренно томились в нейтралитете, моля божьей милостью. Вожак шумного сообщества — неисправимый забияка Мурчун — кот породистой наружности с бабочкой на шее, обитавший многие годы в единоличных подвальных покоях, смело запрыгивал на колени, осанисто выгибался, подставляя крепкую спину рукам друга, а когда тот гладил по густой шерстке — выпускал коготки, раскрывал зеленые пуговки и подолгу не сводил мудрого взгляда с человеческих глаз. Другие, распушив усы, нервно мотыляли вокруг идиллической парочки. Виктор давно узрел знакомый «Паджеро». Он проследил, как Кристалл подрулил к дому, посмеялся, когда молодой человек, выйдя из подъезда, озадаченно поскреб затылок, и стоило Юрию зашагать к парку, весело предупредил пушистую братию: |