Книга Янтч, страница 62 – Майлз Нортон

Джон: «Уже собираюсь. Скоро буду, любимая».

Сообщение было непрочитанным. Анна очередной раз наказала Майкла.

Он хотел было позвонить, но передумал.

— Эй, герой, не засыпай! – Джексон вывалился из дверей ресторана, слегка покачиваясь. – Едем продолжать?

Майкл покачал головой.

— Нет, мне уже пора.

Он сел в машину, глядя в окно на уходящие огни города.

И где-то глубоко внутри уже шевелилось смутное предчувствие.

«Завтра всё вернется. Работа. Отчеты. Ипотека. Анна».

Но пока – он просто закрыл глаза и позволил себе насладиться этой тишиной.

Следующая неделя слилась для Майкла в одно серое пятно. Каждое утро начиналось с одних и тех же действий – потянуться к звонящему будильнику, натянуть форму, выпить кофе, который Анна ставила на стол, даже не глядя в его сторону. Они жили в одной квартире, но существовали в параллельных реальностях. Даже продажа квартиры и подписание документов на новый дом прошли без эмоций – просто очередные галочки в бесконечном списке взрослых обязанностей.

Но в пятничный вечер всё изменилось. Майкл вернулся домой позже обычного, ожидая найти на плите остывший ужин и закрытую дверь спальни. Вместо этого его встретил теплый свет ламп и… улыбка Анны. Та самая, солнечная, которой она одаривала его в первые годы брака.

— Дорогой, закрой глаза, – ее голос звучал непривычно звонко.

В ладонях оказалась маленькая коробочка, перевязанная красной ленточкой. Пальцы Майкла дрожали, когда он развязывал бант. Внутри лежали две вещи, которые перевернули его мир: тест на беременность с двумя полосками и крошечный голубой носочек, такой маленький, что он полностью помещался на его ладони.

«Я беременна», – прошептала Анна, и эти два слова прозвучали громче любого взрыва.

Майкл ощутил, как земля уходит из-под ног. Радость, страх, паника – всё смешалось в один клубок. Он обнял Анну, вдыхая знакомый запах ее волос, но мысли неслись с бешеной скоростью:

«Мы только влезли в ипотеку…»

«Анна уйдет в декрет…»

«Как я буду всё тянуть один?»

«А если что-то пойдет не так?»

Но сильнее всего было другое чувство – острое, почти физическое осознание: теперь он навсегда привязан к этому дому, к этим стенам, к этой жизни. Исхода нет. Только вперед. Только работа. Только бесконечная гонка, из которой нельзя выйти.

Анна прижала его руку к своему еще плоскому животу: «Всё будет хорошо, правда?»

Майкл кивнул, целуя ее макушку. Он должен был верить в это. Должен был заставить это работать. Даже если для этого придется похоронить в себе всё, что осталось от того парня, который когда-то мечтал просто быть счастливым.

В ту ночь он лежал без сна, глядя в потолок, а в голове стучал один и тот же вопрос: «Какой я отец, если уже боюсь собственного ребенка?»

Месяц с момента перестрелки на складе.

Значок полицейского упал в картонную коробку вместе с потрепанной записной книжкой и парой ручек. Майкл даже не взглянул на них – его пальцы сжали единственный ценный документ в этой куче хлама: увольнительную с жирным штампом «Превышение полномочий».

— Скажи спасибо, что не арестовали.

Фраза врезалась в сознание, как нож. Он ждал этого с той самой минуты, как вышел из кабинета внутренних расследований. Но ожидание не притупило боль.

Ипотека. Анна. Ребенок. Слова пульсировали в висках, сливаясь с гулом города за окном. Анна бросила работу. До родов оставались считанные недели. Теперь они жили на его пособие. На подачку.