Книга Янтч, страница 3 – Майлз Нортон

Долгая пауза. Только стрелка спидометра ползла вверх.

— Не мое дело, – голос Фрэнка прозвучал глухо, будто из другого конца туннеля.

— Но ты же везешь меня к нему, черт возьми! – Джон стукнул кулаком по подлокотнику. – Хотя бы намекни, в какую жопу я лезу!

Руки Фрэнка сжали руль так, что кожа на костяках натянулась. Он резко перестроился, подрезав белую Toyota.

— Просто работа, – прошипел он сквозь зубы.

— Да брось! – Джон фальшиво рассмеялся. – У Карла «просто работа» обычно заканчивается пулей в затылок.

Машина вдруг дернулась, резко тормозя на красном. Джона швырнуло вперед, ремень врезался в грудь.

— Извини, – пробормотал Фрэнк, но в его тоне читалось что-то другое – предупреждение, мольба, отчаянная попытка что-то сказать без слов. Его глаза на секунду встретились с Джоном в зеркале – и в них читалось нечто, от чего по спине пробежал холодок.

Черный Gelandewagen притормозил у невзрачного серого здания. Джон задержал руку на ручке двери – ладонь вспотела. «Странно», – мелькнуло в голове. Он не боялся Карла. По крайней мере, раньше.

Фрэнк что-то пробормотал, но Джон не расслышал. Вместо ответа он шагнул на тротуар. В воздухе витал запах металла и бетонной пыли – будто здание годами впитывало крики из-за закрытых дверей.

17-й этаж. Кнопка лифта была стерта – слишком много людей нажимали ее до него.

Карл ждал в своем кабинете.

Джон шагал по холлу, его шаги гулко отдавались в почти пустом пространстве. Серое здание – никаких стеклянных фасадов или показной роскоши. Оно больше напоминало правительственный бункер, чем офисный центр. Стертые полы, тусклые лампы, запах дезинфекции – будто здесь десятилетиями вычищали следы преступлений.

Лифт открылся беззвучно – слишком бесшумно для такого старого здания.

Перед Джоном раскинулся просторный зал, утопавший в приглушенном свете, будто подсвеченный изнутри. На стене – абстракция в духе Поллока, но, если всмотреться, кроваво-красные брызги складывались в танковые гусеницы, а черные мазки – в разрывы снарядов.

Дверь в кабинет была массивной, дубовой, без намека на стеклянный лоск офисных центров. Стальная табличка «K. H.» – никаких намеков на консалтинг, только инициалы, выгравированные так, будто они могли порезать палец.

Карл восседал в кресле Herman Miller, развалившись с нарочитой небрежностью хищника, уверенного в своей безнаказанности. Его черный ониксовый стол блистал пустотой – только MacBook с приглушенным экраном да стакан для карандашей, забитый перьями Montblanc.

Среди них одинокая сломанная шариковая ручка – словно намек на то, что даже здесь есть место дешевому насилию.

Его рубашка Brioni морщилась на животе, а лицо блестело от пота, хотя воздух был холодным, как в операционной.

Карл, поставив стакан перед Джоном:

— Ну что, герой? Пять лет – и ни звонка. То ли мертв, то ли стыдно.

(Джон молча берет стакан. Лед звенит.)

Голос Карла прозвучал слишком громко для этого кабинета. Он поднялся с кресла медленно, как подводная лодка, всплывающая на поверхность. Кожаный Herman Miller астматично вздохнул, освобождаясь от его веса.

— Присаживайся! Не стой как провинившийся стажер.

Джон резко ответил: «Если бы стыд убивал, ты бы сгнил первым».

— Ох, как трогательно! Ты до сих пор думаешь, что твои грехи тяжелее моих? (Наклоняется ближе.) (Карл усмехается, проводит пальцем по краю стола – там царапина, похожая на след от пули.)