Книга 220 метров, страница 91 – Евгения Овчинникова

Но по дороге Лена передумала. Написала мужу, чтобы он забрал девочек, а сама направилась домой. Закрыв за собой дверь квартиры, набрала номер Николая Майера. Он долго не брал трубку, и она успела приземлиться на диван в гостиной. Рука с телефоном дрожала. Николай поднял трубку на двенадцатом гудке.

— Да?

— Здравствуйте, Николай. Это Лена, дочка Любы Афанасьевой.

Он помолчал.

— Здравствуй, Леночка.

Голос у него был старческий, усталый, больной. В трубке был слышен шум улицы, ветер, голоса и проезжающие машины. Хорошо, скорее всего, вездесущей жены нет рядом.

— Николай, скажите, мама с вами, в Германии? – спросила Лена.

В такси ей впервые пришла в голову дикая мысль, что мать с ним, что он уговорил ее тогда уехать с собой, как-то помог деньгами и визой. Может, мать жила в Германии в качестве любовницы. Может, она до сих пор там, осталась нелегально и сейчас ведет жизнь бедной пенсионерки.

— Ну что ты, Леночка, – ответил он, – что ты.

— Я знаю, что вы приезжали в двухтысячном. И что встречались с ней.

— А что случилось? Где мама? – спросил он.

Лена смешалась от его вопроса, в ее понимании все знали, что случилось.

— Она пропала без вести в конце августа того года, – сказала она. – Вы не знали?

Он молчал и дышал в трубку несколько секунд. Лене очень хотелось увидеть его лицо.

— Надо же, как все вышло. Я был в Казахстане в пятнадцатом. Заходил к твоей тете…

— Она к тому времени уехала, – закончила фразу Лена.

— Из деревни тоже все разъехались, – продолжал Николай. – Даже спросить было не у кого.

— Если вам было интересно, почему не приехали в Петербург? – спросила Лена.

— Потому что твоя мать сказала больше не приезжать, – откровенно ответил Николай.

Лена внутренне вспыхнула, потому что именно так, такими словами, мама и разговаривала. Точно, без подтекста, без двойного смысла. В голове прозвучал голос матери:

— Больше не приезжай.

«Больше» – низко, тон постепенно повышается к концу фразы. Слова не дают надежды, что можно возразить или оспорить их. Можно только выполнить сказанное.

— Зачем вы вообще приезжали? – спросила Лена.

— Ну как… Увидеться. Я тогда думал вернуться. В Казахстан возвращаться было некуда. Узнал от твоей тети, что Люба в Петербурге, приехал сюда, встретился с ней, искал работу.

— Костя сказал, не нашли?

— Не нашел. Потом закончились деньги. Я хотел вернуться в Германию, поднакопить и приехать снова.

Лена поняла, что чувствовала мать. С ее характером, ее прямотой и откровенностью она могла ожидать, что ее давний возлюбленный останется с ней здесь и сейчас, не вернется и не станет жить с женой, чтобы поднакопить деньжат и вернуться в статусе вечного любовника.

— Смелости вам не хватило, да? – спросила Лена собеседника.

— Ты по голосу – вылитая мама, – улыбнулся в трубку Николай Алексеевич. Лена снова внутренне вспыхнула, на этот раз от протеста. «Быть похожей на мать – никогда и ни за что!» – Есть такое, – признался он. – Надо было еще в Казахстане разводиться с женой. Прожил жизнь не с той женщиной.

Его слова показались Лене нарочитыми и поэтому – фальшивыми.

— Что ж в двухтысячном не остались? – спросила Лена.

— Размазня, – снова поразительно точно признался Николай. – Надо было оставаться, оставлять Костю, устраиваться, куда брали.