Книга 220 метров, страница 30 – Евгения Овчинникова

— Какая, собственно, разница, деревянные или железные? – поинтересовался следователь. Он заполнял бланк, но какой – Михаил издалека не видел.

— Деревянные считаются менее надежными и более пожароопасными. Да и стоимость квартир существенно меньше, – заученно проговорил Михаил. – Но на качество дома они не влияют. Стоят сто пятьдесят лет и простоят еще столько же. По крайней мере, в старом фонде.

Скрынников улыбнулся – заметил заученность.

— Я правильно понимаю, что вы представляете интересы всех владельцев этой квартиры? – спросил он.

— Да, я их агент. Отвечаю за сделку по этой квартире и за сделки по встречным покупкам.

— Так и что выяснили-то? Какие перекрытия?

— Железные, – с грустью ответил Михаил. – Я вчера поднял архивы – при постройке были деревянные, а в 1910 году делали капитальный ремонт и перекрытия поменяли. И не везде заменили информацию. Так бывает, когда ошибка тянется из одного документа в другой.

— Да вы специалист! – сказал следователь.

Михаил присмотрелся – вроде не ерничает.

— Это моя работа, – ответил он. – Я люблю центр и старые дома.

— Значит, вы сотрудничаете с ними полтора года. Всех тут хорошо знаете? – спросил Скрынников. Он оторвался от бумаг и внимательно смотрел на Михаила.

— Ну, да… Всех, – ответил Михаил, не поняв, к чему тот клонит.

— Вам надо как можно скорее выйти на сделку, верно?

— Верно.

— Давайте вы познакомите меня со всеми местными, чтобы они не боялись и шли на контакт, получите свою сделку, а я, если повезет, раскрою убийство перед отпуском. У меня на это всего-то пять дней.

— Это убийство? – спросил Михаил.

— Да, убийство и попытка скрыть тело. Весьма удачная. А почему стали вскрывать именно в том месте?

— Там в конце девяностых делали укрепление балок, и Нателла Валерьевна точно знала, что они там проходят, поэтому сказала поднимать у нее.

— Ясно, ясно, – ответил следователь. – Значит, сама позвала.

— Мы сначала вскрыли в прихожей, но не попали в балку, – пояснил Михаил. – А старушка очень хочет съехать, потому что Роман Петрович и Иван Вадимыч…

— Кто-кто? – переспросил Скрынников. И опять цепкий взгляд, от которого внутри начинал колыхаться то ли страх, то ли неуверенность.

— Это наши алкоголики, вы их уже видели.

— А-а-а, – протянул Скрынников. – М-да, персонажи у вас те еще, – усмехнулся он. – Вы их так и называете – «наши алкоголики»?

— Называю, – признался Михаил. Он развел руками.

— Атмосферненько, – протянул Скрынников.

Он вернулся к своим бумагам и продолжил их заполнять. Несколько минут длилась практически идеальная тишина, не нарушаемая даже шумом с улицы – кухонное окно выходило в глухой двор. Света здесь было мало, неизбежный эффект колодца. Но в кухнях, расположенных ниже, света еще меньше. В тишине Михаил расслабился, и мысли текли вяло – привычные профессиональные размышления сменились мыслями о дочках. Он опять не отвел Машку в сад, хотя она давно просила. У Сони собирали в школе макулатуру, нужно было отнести сегодня, после второго урока будет загрузка. Классы соревнуются между собой, кто больше соберет, а он совсем забыл и не подготовил вчера старые газеты и пришедшие в негодность детские книжки, оставшиеся еще с его, Михаила, детства – тонкие книги на скрепках: добрые истории о животных и поучительные о хороших людях. Следователь писал, круглые синие буквы ложились на желтоватый бланк, и мысли Михаила потекли в сторону жены. Вчера вечером и сегодня утром Лена была словно неживая. Меланхоличная, и глаза пустые. Мыслями она была далеко от дома, далеко от самого Михаила и от детей. Такая пустота нападала на нее периодически, это было не страшно, нужно только подождать два-три дня, и пройдет само. Дочки в эти дни тоже чувствовали отстраненность матери, видели, что она живет механически, и от этого липли к отцу, словно пытались получить от него недостающее тепло.