Книга Хрустальные города, страница 74 – Евгения Овчинникова

— Ох, какой ужас! – вырвалось у Насти. Она пожалела, что начала разговор в неподходящем месте. Прохожие задевали их плечами, доносились обрывки их веселых разговоров.

— Это правда страшно. У Кати иногда бывают кошмары, но она, мне кажется, легче всех перенесла. Как будто была страшная сказка и закончилась.

— А мама?

— Она до сих пор держит при себе бутылку с водой. И стала бояться темноты.

Повернули на более спокойную улицу Восстания и шли, взявшись за руки.

— Самое страшное – прилеты?

Максим задумался.

— Был один момент, который напугал меня, хотя ничего особенного не произошло. У меня до сих пор мурашки. Мы были в квартире, не в подвале, потому что в тот день бахало в другом квартале. Мама ушла за водой. Соседка сварила на костре кастрюлю супа из голубей и риса и поставила на скамейку – остыть. Катя вышла на улицу с соседской девочкой. Замотанные с ног до головы. Мы тогда все время мерзли, не могли согреться. У Кати в руках была ложка. Они сели на скамейку по обе стороны от этой кастрюли, и Катя стала есть прямо оттуда, черпала, дула и хлебала, а соседка пыталась взять у нее ложку, чтобы тоже поесть, протягивала руку, но Катя не замечала. И дома вокруг – черные. Как будто все умерли, и остались только эти голодные девочки. Я смотрел на них из окна, и не мог окликнуть Катю, чтобы она дала поесть той девочке, и не мог спуститься, чтобы принести ей ложку.

Еще было страшно, когда они качались на качелях. Во дворе была площадка, и разбило все, кроме них. Они скрипели, и было жуткое эхо, когда девочки раскачивали друг друга. Вообще мама не разрешала выходить на улицу. Даже не вспомню сейчас, как Катя оказывалась снаружи. Сбегала, наверное.

Конец учебного года и каникулы прошли как во сне. Как в хорошем, добром сне, когда ты знаешь, что спишь и что скоро проснешься. Тридцать первого Настя забежала отдать подарки Кате и Максиму и попрощаться (они с родителями уезжали отмечать Новый год в загородный клуб). Тетя была на работе, а мама, как показалось Насте, очень обрадовалась ее приходу. Снова открыли шампанское, на этот раз в честь праздника, сделали по глотку и заели мандаринами. На подоконнике стояла искусственная елочка с нервно мигающей гирляндой. Катя пристала – просила сходить с ними на елку на Дворцовой, и потом еще в котокафе. Настя согласилась, но позвонила мама – они с папой подъехали на 6-ю Советскую и уже ждали ее.

Новый год не задался с самого начала. Оказалось, что на празднике был дресс-код и ничего из взятых вещей не подходило. Разумеется, в ресторан их пустили, но было неприятно. Клуб оказался скоплением губастых женщин в вечерних платьях и редких напыщенных мужчин. Детей и Настиных ровесников не было. Мама выпила шампанского, извинилась и отправилась спать, сказав, что испытывает эстетические мучения от такого количества контурной пластики. Настя с папой дождались двенадцати и фейерверков, а потом сидели и тупили в телефоны в холле под живую музыку, доносившуюся из ресторана.

Первого января день был тусклый, валил снег. Развлекательная программа клуба могла достать тебя в самом дальнем уголке. К обеду снова спустились разодетые губастые женщины. Мама позакатывала глаза и ушла в бассейн. Папа и Настя отправились следом.