Книга Хрустальные города, страница 53 – Евгения Овчинникова

Они перетаскали относительно легкие коробки вниз и там некоторое время перетасовывали их, играя в тетрис, чтобы Максим и Настя тоже влезли в салон. До Казанского ехали молча, только один раз Максим, которого посадили на переднее сиденье, не удержался от комментария:

— Надо же, какая большая разница, когда смотришь на проспект с тротуара и с середины перспективы!

Настя и мама переглянулись в зеркало заднего вида. Обе улыбались.

Машина притормозила справа от Казанского собора, у калитки с табличкой «Въезд по пропускам». Анна (между упаковкой коробок Настя посоветовала Максиму называть ее не Анной Витальевной, а просто Анной и на «вы») взяла телефон и позвонила. Когда ей ответили, коротко сказала:

— Добрый день. Пустите на склад, машина в списке.

Ворота медленно открылись. Автомобиль подъехал прямо под колонны, и Максим невольно сполз ниже по креслу – вблизи они оказались гигантскими, монументальными ножищами.

Остановилась у входа в подвал с кривоватым козырьком, где стоял фургончик с открытой грузовой частью.

— Уже начали, – пояснила Анна, открывая дверь. – Видимо, будем складывать сразу в кузов.

Она скрылась в подвале.

— Пойдем, покажу склад, – предложила Настя, тоже выбираясь наружу.

У крыльца стояли ведра, щетки и метлы. Максим, спускаясь по ступенькам, запрокинул голову вверх. Впечатление от огромных столбов-ног только усилилось. Не верилось, что эта громада не свалится тебе на голову. Сразу у лестницы стоял большой пылесос. На него опирались еще штук пять метел, а поверх стопкой были нагромождены несколько пластиковых ведер. Дальше шеренгой шли выстроенные вдоль стенки остатки стройматериалов, прикрытые плотным полиэтиленом, сверху на них сушились мокрые тряпки. Склад, как гигантская кишка Казанского, оказался узким и длинным, с несколькими ответвлениями-закутками, полукруглые своды усиливали впечатление, что находишься внутри живого организма.

Линия лампочек бросала желтоватый свет на кирпичные своды, а провода свисали уютными полукругами. После стройматериалов начались стеллажи с коробками. Они сужали и без того узкий проход. На коробках, заклеенных разноцветным скотчем, значилось: «Детское пит., стекло», «Тушенка свин.», «Гигиен. наб. взр., 40 шт.».

В тупике Анна разговаривала с двумя женщинами. О чем шла речь, Максим не слышал, но их голоса успокаивали.

— Твоя мама верующая? – спросил Максим.

Его вопрос вызвал у Насти смех.

— Нет, только если в добрых людей.

— Почему тогда в соборе?

— Так получилось, когда искали склад. Тут не спрашивают, веришь или нет. Главное – нормально делать. Пойдем спросим, чем помочь, а то застрянем навечно.

Ближе к тупику нарастал беспорядок. Ряды и башни коробок сменились сваленными в кучу нерассортированными горами одежды и обуви, разнокалиберными коробками с электроприборами: обогревателями, чайниками, вентиляторами, – пакетами с просвечивающей гречкой, сахаром, консервами. Тут же лежали пустые коробки, скотчи нескольких цветов и ножницы. В углу притулился столик с чайником, чайными пакетиками, одноразовыми стаканчиками и распотрошенными пачками печенья.

Упаковкой занимались три приятные женщины, примерно возраста Анны, и мужчина лет тридцати со сломанным и вдавленным носом; он был одет в комбинезон защитного цвета. Волонтеры здесь выглядели так же, как в Крыму, – серьезные, озабоченные. Без шуток и улыбочек, всё только по делу, хотя, по мнению Максима, могли быть и повеселее.