Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 160 – Кристофер Триана

Джун последовала за дымом. Он тек, словно лава, вниз по склону холма, оставляя за собой след. Ее не отпугивали ни сернистый запах, ни зловещая природа всего, что ее окружало. Она скорее встретит свою гибель, чем позволит Эдмунду уйти. Он был здесь – Джун была уверена в этом. Наконец-то она нашла единственного мужчину, который что-то значил.

Карканье невидимых птиц напомнило Джун о голубой сойке, которую она нашла на лужайке у бабушки с дедушкой, когда ей было одиннадцать. Птица сама себя оглушила, влетев в раздвижную стеклянную дверь. Джун осторожно подняла сойку и, почувствовав, что та дышит, отнесла в сарай, положила на рабочий стол своего деда, зажала голову птицы в тисках и сжимала до тех пор, пока мозги не начали вытекать из глазниц. Крылья красиво трепетали, когда птица погибла от ее руки.

Подобные воспоминания переполняли сердце Джун, когда она поднималась на гору, и приходили на ум без сознательного усилия. Она вспомнила мальчика, который был влюблен в нее в девятом классе, и то, как пообещала пойти с ним на свидание, если он докажет свою любовь, проглотив пригоршню канцелярских кнопок. Мальчик согласился, но, вместо того чтобы встретиться с Джун, оказался в больнице. Она подумала о простофилях, у которых воровала с тех пор, как сбежала из дома, и обо всех порядочных людях, которые пытались ей помочь, но которых она в конечном итоге предала, обворовала, которым причинила боль. Чаще всего Джун думала о бабушке и дедушке и о выражении шока и горя на их лицах, когда они умирали. Эти воспоминания не приносили ей радости – ничего не приносило, – но она также не испытывала угрызений совести за то зло, которое совершила. Какой смысл быть суровой к себе? Дошло до того, что она больше даже не думала об этих действиях негативно.

Раздался выстрел, заставивший ее замереть на месте. Джун повернула голову в ту сторону, откуда пришла. Ей показалось, что она слышала голос Кита, но не была уверена. Это означало, что теперь она была на почтительном расстоянии от мужчин. Она гадала, что произошло, но не стала заострять на этом внимание. Кит и Гэри ее не волновали. Если уж на то пошло, она надеялась, что они убьют друг друга. У них с Эдмундом стало бы на одну проблему меньше.

Продолжая подниматься, Джун разглядела сквозь красную пелену черный силуэт за деревьями. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что заметила хижину. У нее защемило внутри, и она ускорила шаг, продираясь сквозь кусты, и, когда добралась до плато, увидела силуэт мужчины на фоне затянутого тучами неба. Он выходил из хижины и направлялся к лесу. Подумав, не Эдмунд ли это, Джун хотела окликнуть его, но ей следовало быть осторожной. Это мог быть Кит, или Гэри, или какой-нибудь деревенский житель. Она наблюдала, как высокая тень скрылась в зарослях, а затем бросилась к утесу, как дикое животное.

Джун остановилась перед хижиной, любуясь мрачным зрелищем. Жуткие декорации заставили ее глаза широко раскрыться от любопытства и очарования. Она не испытывала страха, только желание, страстное желание, которому не могла дать названия. Странное влечение, которое она ощущала на протяжении всего пути вдоль реки, теперь достигло апогея. По телу Джун пробежали мурашки, а желудок будто наполнился фейерверками. Вся ее жизнь была мучительным маршем к этому моменту – к этой лачуге на краю света.