Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 122 – Кристофер Триана

Он снова подумал о Лори, своей любимой. Ее образ будто давил на сердце. Эдмунд не испытывал ни угрызений совести, ни сожалений. Он был уверен, что Лори чувствовала бы себя так же. Мысли о ней были скорее эротического характера: Эдмунд вспоминал ее упругую, скользкую от крови кожу, прижатую к его собственной. Любовь Лори была восхитительным деликатесом. Он еще долго будет наслаждаться ее послевкусием.

Река текла дальше, мутная вода была цвета патоки. Листья кружились в пене, превратившись в коричневую труху: октябрьские краски уже поблекли. Все стало пепельным и тусклым. Эдмунд с нетерпением ждал, когда его окутает темно-красная пелена, ожидавшая его во владениях Речника. Прежде он видел это только однажды – красное свечение, проникающее за границы известного мира и увлекающее путников в соблазнительное измерение чистого ужаса.

В этом заключались мечта и сила.

Сила Речника.

Его сила.

Поднимаясь по склону, Эдмунд напевал песни своей юности. Это были баллады об убийстве, романтике и Боге – три вещи, которые, как он понял, не были взаимоисключающими. В этих старых песнях рассказывались истории. Эдмунду это нравилось. Их исполнение напоминало ему о семье. Несмотря на все издевательства и обиды в детстве, Эдмунд всегда помнил о родных, поскольку верил в важность семьи. Так он был воспитан. Но было намного легче любить родственников, когда они были погребены глубоко под землей. Иногда Эдмунд тосковал по какому-то подобию семьи. Род Коксов иссяк до последней капли, и этой каплей был Эдмунд. Он хотел бы продолжить род, но даже мечтать о создании собственной семьи было нелепо. Его единственными невестами были те, кого он нарезал на кусочки и измельчил в порошок, единственными близкими – человеческие останки в кармане. Так что вместо продолжения рода Эдмунд решил оставить наследие. Сломанные кости и изъятые органы станут фамильным гербом Коксов. От одного лишь упоминания о них у грядущих поколений кровь будет стынуть в жилах.

Прикрыв глаза рукой от дождя, Эдмунд увидел черный силуэт, движущийся по Лощинной реке. Прищурившись, он смог разглядеть двух человек в лодке, одного крупного и одного миниатюрного. На них были дождевики с поднятыми капюшонами, что напомнило Коксу о членах Ку-клукс-клана. Удочки свисали с борта. Похоже, ребята отправились ловить рыбу, но попали в шторм и теперь возвращались к берегу.

Эдмунд спрятался в тени деревьев, наблюдая за приближающейся парочкой. Он вытащил из-за пояса мясницкий нож и улыбнулся, услышав знакомый голос.

— Гав! Гав!

Прошло много лет с тех пор, как Эдмунд в последний раз видел Дейзи Бун, но он помнил ее склонность лаять. Когда он был ребенком, Буны жили ниже по течению и, как и большинство людей в лесах Бийца, держались особняком. Этот позорный клан кровожадных кретинов всегда держал вокруг своей собственности смехотворное количество хлама и отбросов, словно пограничную стену из грязи, отпугивающую посторонних. Иногда Эдмунд видел, как Мэйкон Бун и его толстый племянник Тимми, переваливаясь, бродили по лесу, охотясь на лягушек и опоссумов на ужин, но никогда с ними не разговаривал. Дейзи, однако, была столь же общительной, сколь и простой. Она всегда махала ему и другим детям, когда они собирались поиграть на берегу реки, и издалека наблюдала за крещениями дьякона Джонса, хлопая в ладоши и лая, когда прихожан по очереди погружали в воду.