— Льет, Сестрен.
— Знаю. Ты уже говорила.
Порой излишняя назойливость сестры действовала на нервы. Но сегодня Лори не могла позволить себе огрызаться. Впереди и без мелких ссор полно сложностей и испытаний.
Закрыв машину, она накинула капюшон, подтянула повыше лямки рюкзака и свернула на длинную дорогу из ила и гальки, петляющую и уходящую вниз, в долину. Дорога напоминала поток коричневой крови – крови леса, крови всего мира. Умирающие деревья торчали вдоль тропинки, ветви качались на легком ветру, словно подманивая Лори и Эбби в свои объятия.
— Пойдем.
Лори пошла первой, но шагов за спиной не услышала. Обернувшись, обнаружила, что Эбби стоит на месте, лицом к реке, и смотрит на воду. Словно уже потерялась, хотя даже не свернула с дороги.
— Эбби, пойдем. Надо добраться до тропы.
Сестра оглянулась на нее, но ничего не сказала.
— Хочешь попасть в крепость?
Эбби уставилась в землю, задумалась. Наконец кивнула.
— Славно. Тогда пошли.
Лори потянула сестру за плечо, озадаченная ее растерянным видом. С другой стороны, Эбби не отличалась осмысленным поведением. Из-за повреждения мозга ее никто не мог толком понять. Глубины разума порой поглощали ее, то повергая в беспричинный ужас, то приводя в состояние, близкое к кататонии. Сейчас таких приступов допустить нельзя. Давать Эбби новую дозу лекарства еще рано, но, возможно, через час или около того…
— Сестрен, долго еще лить будет?
Лори облегченно выдохнула. Эбби снова заговорила. Примем за добрый знак.
Дражайший Эдмунд!
Твое последнее письмо искренне меня тронуло – пожалуй, даже больше, чем предыдущие. Ты самовыражаешься очень необычно, я бы даже сказала, уникально. И разумеется, меня растрогала твоя история. Меня злит, что мир так и не услышал твою версию тех событий. Возможно, тогда люди бы лучше поняли, почему ты должен был сделать то, что сделал.
Зло ближнему причиняли все и каждый. Знаю, ты говорил, что не жалеешь о своих преступлениях, – а у меня вот душа болит за всех, кому я в этой жизни делала больно. Я разбивала людям сердца, разочаровывала их. Заставляла страдать – сама того не желая, но все-таки заставляла. Мои намерения отражаются на их страданиях не больше, чем твои – на страданиях твоих жертв. Люди, которым мы причиняем боль, оставляют в нас более глубокий и четкий след, чем те, кому мы приносим радость, не находишь? Это наш крест, и нам его нести. По крайней мере, я так чувствую. Знаю, ты чувствуешь иначе. Знаю, те, кому ты причинил боль, остаются с тобой в ином смысле. Ты забрал их жизни, навсегда сделав их своими. Так ты сказал. Думаю, тут замешана своего рода любовь. Большинство людей никогда не посмотрели бы на ситуацию с этого ракурса, но я смотрю.
Потому что я тебя понимаю. Понимаю так, как не понимают они. Мы с тобой родственные души. Мы куда глубже понимаем боль и наши темные стороны. Ты увидел и познал свои в полной мере. Мне только предстоит набраться для этого сил. И это еще одна причина, по которой ты мне нужен. Думаю, ты сможешь провести меня через туман, застилающий мой разум и отключающий его каждый раз, когда меня настигает прошлое.
Тем, другим женщинам, приходящим к тебе, нужна только твоя слава. Они хотят стать кем-то благодаря тебе, воспользоваться твоими достижениями. Я не такая, как они. Думаю, ты это знаешь; я чувствую это в каждом твоем письме. Наша связь крепнет с каждым словом. Вместе мы можем зайти гораздо дальше. Возможно, будучи единым целым, мы сможем проникнуть в суть вещей. Может, там даже царит покой. А может, и что-то большее.
Твоя Лори
