Онлайн книга «Во имя народа»
|
— Китай – общество личных отношений, и то сказать, как я могу не посодействовать землякам! Гао Юйлян усмехнулся: — Поэтому твоя жена и сказала, что я в тебе обманулся! «Если человек обрел дао, его петухи и собаки возносятся на небо»[85] – с тобой это сбылось! Следующим шагом не собираешься ли ты всех бродячих собак своей деревни сделать розыскными собаками в полицейском участке, окормляя их на государственный счет? Ци Тунвэй, улыбаясь, ответил: — Учитель Гао, вы…. Вы умеете пошутить. У Гао Юйляна вытянулось лицо: — Какие шутки? Ци Тунвэй, ты разочаровал меня! Ци Тунвэй, запинаясь, сказал: — На самом деле, учитель Гао, все эти годы я боролся и прилагал усилия, вы же знаете! Гао Юйлян холодно улыбнулся: — Боролся и прилагал усилия? Ты, по-твоему, достоин этих слов? Если говорить прямо – карабкался наверх! Ци Тунвэй сказал: — Да, карабкался наверх! Кто на государственной службе не хочет подняться? Плох тот солдат, который не хочет стать генералом! Карабкаться наверх – это разве не значит бороться и прилагать усилия? Гао Юйлян сказал: — Но как бы ты ни боролся и какие бы ни прилагал усилия, ты во всём должен следовать правилам и нормам, нельзя действовать абы как. Ци Тунвэй казался искренним: — Учитель Гао, я и не хотел абы как, но порой нет иного способа! Например… Этот ученик и подчиненный, наконец, засветил первую плохую карту – в тот сентябрьский вечер предупреждающий звонок об аресте Дин Ичжэня сделал он. После того как он переговорил по мобильнику с Гао Сяоцинь, та предупредила Дин Ичжэня и организовала его побег. Ци Тунвэй сказал: — Если бы я срочно не позвонил Гао Сяоцинь предупредить об опасности, учитель Гао, вы и она оказались бы в затруднении! Я был вынужден переть напролом! Гао Юйлян расслышал слова ученика. Поступив так, похоже, Ци Тунвэй действительно сделал лучше и для него. Он закряхтел: — Говорил же, что ты низкий человек, а ты отрицал. И факты это показывают. Когда ты слил информацию Дин Ичжэню, ты мне об этом ничего не сказал, а сейчас с какой целью докладываешь? Чтобы поймать меня в западню? Что, невозможно не затащить меня на твое разбойничье судно? Ци Тунвэй рассмеялся долгим горьким смехом: — Учитель, вы заблуждаетесь! На самом деле Гао Юйлян не заблуждался, он знал внимательность и усердие Ци Тунвэя. Многолетние отношения сплели сейчас их интересы воедино. Когда над головой нависла угроза, никто из них не мог заботиться только о себе. Однако Гао Юйлян, не признавая этих чаевых, указывая на нос ученика, продолжил его упрекать: — Ладно, хорошо, Ци Тунвэй! Я знаю, что ты можешь быть жестоким! Я исполняю современную версию истории крестьянина и змеи![86] В это время из боковой двери выбежал директор Международного конгресс-холла Лю. Гао Юйлян и Ци Тунвэй остановили спор. Директор Лю пригласил обоих руководителей в комнату ВИП-гостей на чай. Гао Юйлян, махнув рукой, сказал: — Не стоит, мы с начальником департамента Ци осмотрели конференц-зал и немного поговорили о работе. Лишь после того, как директор Лю ушел, Ци Тунвэй, продолжая спор, сказал: — Учитель Гао, говоря так, вы меня обижаете! Вы – не добрый крестьянин из притчи, и я – не ядовитая змея! Как я мог доложить вам о предупреждении Дин Ичжэню? Вы председательствовали на том заседании. Ли Дакан, Цзи Чанмин, Чэнь Хай – все пристально смотрели на вас! Не мог же я в этой ситуации бежать к вам и шепотом докладывать на ухо! |