Онлайн книга «Во имя народа»
|
Хоу Лянпин сказал: — В самое тяжкое время все расходы организации обеспечивала ваша бабка! Если вы сегодня прыгнете, как ваша бабка на том свете будет поносить вас! Говоря это, Хоу Лянпин поманил рукой: — Спускайтесь, поговорим, хорошо? Вы стоите так высоко, что у меня голова кружится. Лю Синьцзянь, спрыгнув с письменного стола, сел в директорское кресло. Атмосфера наконец-то разрядилась. Хоу Лянпин, выдохнув, немного расслабился и произнес: — Директор Лю, похоже, в вашей семье два поколения назад все были членами партии. Вы, Лю Синьцзянь, тоже член компартии. Если сравнить вас, попавшего сегодня в это положение, с вашим дедом или бабкой, то в чем в итоге будет разница? Что – в недостатке веры? В утрате веры? Лю Синьцзянь заявил, что никогда не утрачивал веры; сказал, что, напротив, даже помнит наизусть «Манифет коммунистической партии»: — Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и немецкие полицейские… Хоу Лянпин молча слушал эту тираду, думая про себя, что ведь это тоже талант. Вот так свободно наизусть читать «Манифест коммунистической партии». Книжные шкафы в офисе забиты классикой марксизма-ленинизма, поднимешь глаза – ряды великолепных изданий сверкают, как Великая стена. Говорили, что этот старый директор под классические красные фильмы всё еще мог пустить слезу, особенно любил фильм «Ленин в октябре». Лю Синьцзянь отличался необычной любовью к революции и ее вождям, и это не казалось поддельным. Если подумать, то этот бывший разведчик, пройдя прекрасную подготовку в вооруженных силах и став старшим секретарем Чжао Личуня, тоже славно потрудился. Его коллеги хорошо оценивали его необычайную память, поражавшую всех вокруг. Не говоря уже о том, что он мог по памяти декламировать большие отрывки из «Капитала». Лю Синьцзянь между тем уже не декламировал. Внезапно взяв паузу, он со вздохом выдал: — «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир!» Как прекрасно сказал великий вождь! В это время в кабинет вломились давно ожидавшие случая судебные приставы и скрутили Лю Синьцзяня, надев на него наручники. Лишь теперь сердце Хоу Лянпина успокоилось: — Директор Лю, вы сейчас пролетарий? На вашу долю достались цепи, а утраченной будет вся жизнь! Пошли, вы тоже сегодня намаялись! Прежде чем выйти за дверь, Хоу Лянпин мимоходом закрыл распахнутое большое окно, так долго заставлявшее его дрожать от страха. Наблюдатель, постоянно следивший из противоположного дома за движением в этом окне, впал в недоумение с того самого момента, когда Лю Синьцзянь втянул перекинутую за окно ногу обратно в помещение: — Э, куда делась нога? Выискивая ее, наблюдатель переместил окуляры бинокля вверх-вниз, влево-вправо. Окон в здании – множество, отражение бьющего в стекло солнца слепило его. Нога то появлялась, то исчезала, заставляя его мучиться. Лишь когда окно в офисе Лю Синьцзяня захлопнулось, наблюдающий понял, что произошла большая беда и хорошего представления не будет! Чертыхаясь про себя, он безнадежно опустил бинокль. В это время из мобильного телефона раздался выразительный голос: — Алло? Ну что там? Наблюдатель доложил: |