Онлайн книга «Холодное послание»
|
Вичка втираться в доверие умела хорошо, знакомых у нее было много, и ее было выгодно держать; Сурен умело демонстрировал, что без нее прекрасно обойдется, но в то же время порционно выдавал подарки и деньги, чтобы Вичка не сорвалась. А что бьет ее… так это у него такой характер. Главное, просто его не злить, не выводить из себя, и все будет ровно. Сестра его постоянно бесила – слабачка, овца запуганная, – но с ней он старался сдерживаться, хоть и было тяжело. Припрется из своей психологической богадельни, засунется подальше и сидит, как мышь, плачет: обидели ее. Ну не идти же бить этих баб-первокурсниц! Сурен такой, что и пошел бы, но Рита имена называть отказывалась. Мямля, сука, вся в мать… Его детство прошло совсем не так, как у сестры. Когда убили отца, который для Сурена был всем на свете – авторитетом, законом, почти идолом, – и он, ползая в пыли, собирал куски его тела, у Сурена развился реакционный психоз, перешедший в шизофрению. Долгое время он валялся по больницам, потом пришел после долгого перерыва в школу – и сбежал прямо с урока, чтобы больше не возвращаться. Он стал подвизаться на местном рынке, где постоянно толклись криминальные личности, и скоро втянулся в их компанию: сначала – мелкие кражи, потом пошли дела посерьезнее. Освоившись, Сурен стал мотаться в город – сначала осторожно, потом круг знакомств стал больше; дома он почти не появлялся. Когда мать сделала аборт председательской дочке, он находился под влиянием одурманивающих средств, и ему было дико смешно смотреть, как мечутся мать и сестра, застирывая окровавленные тряпки. И труп был забавный. Сурен уже тогда крепко сидел на наркоте и завязывать не собирался. Особого впечатления на него происшедшее не произвело, после гибели отца Сурену было вообще глубоко наплевать на все. Он уехал через два дня в райцентр и пропал на полтора месяца, потом вернулся на денек и снова пропал. Сурен налаживал криминальные контакты. В шестнадцать он продал наркотики лопоухому заторможенному пареньку из соседней станицы; как только пакетик перекочевал к ушастику, а деньги – к Сурену, парень смахнул с себя всю наносную заторможенность, представился сотрудником уголовного розыска и предложил два простых варианта: либо Сурен начинает стучать, либо – будет перестукиваться. Сурен выбрал первое, в тюрьму ему отчаянно не хотелось; так началась новая эпоха его жизни: агентурная. Длилась она недолго, потому что через полтора года Сурик перебрался в город окончательно и деревенского «вербовщика» из памяти вычеркнул; он стал осторожнее, но на хитрого зайца и пуля со смещенным центром тяжести: спустя время он все равно попался на передаче очередного пакета, в этот раз уже весом поболее, и стучать стал уже Госнаркоконтролю. Параллельно его, деревенского неопытного наркомана, поймали и приказали периодически работать и на угрозыск Советского райотдела. Сурик исправно выполнял свои обязанности, параллельно торгуя шмалью в других районах, потом его поймали при передаче двухсот граммов маковой соломки, привезли в Ленинский РОВД, и тут шизофрения сработала на руку: он показал справку с длинным диагнозом, написанным страшными словами, и попросил вызвать БСМП. То ли звезды ему улыбнулись, то ли тетку-фельдшера когда-то обидела милиция и она была в боевом настроении выручать попавших к ним в лапы – независимо от того, виновны они или нет, – только она трубным голосом завопила на весь отдел, что больной Ильясов нуждается в незамедлительном помещении в психиатрический стационар, и Сурена увезли в тот же час. |