Книга Холодное послание, страница 60 – Дарья Литвинова

Ольга Дюкарева свою дочь обожала. Она жила только ею. Своего детства у Дюкаревой не было – непутевая мать в три года сдала Ольгу в интернат, сначала забирала каждый день, потом – только по выходным, а после вообще стала наведываться раз в месяц, и каждый раз Ольга пугалась ее и начинала плакать, потому что изможденная женщина с желтой пергаментной кожей и перегаром изо рта не могла быть ее мамой. Родительских прав Галину Борисовну Дюкареву не лишали, и в день, когда ее единственной дочери исполнилось десять лет, она все-таки нашла в себе силы завязать с алкоголем и забрала Ольгу домой.

Сначала все шло хорошо. Мама помолодела, нашла работу, стала поправляться; в доме появились пропитые раньше занавески, Ольге даже перепадали нехитрые подарки. А потом очередной праздник, рюмка самогона – и срыв.

Ольга даже вспомнить не могла, сколько раз бегала по ночным улицам станицы, до хрипа срывая голос и зовя мать. Та могла уснуть под забором, пропадать сутками, а если Ольга находила ее и тянула домой, грязно ругалась, не открывая глаз, и прогоняла ее. Тогда Ольга обычно обращалась к прохожим с просьбой помочь, а если они отказывали – пристраивалась рядом и сидела до утра. Она очень боялась, что мать однажды не вернется, ведь тогда Оля останется совсем, совсем одна. А пьяного, спящего мертвецким сном человека обидеть легко. Однажды Ольге удалось прогнать мужика, который задрал материно платье и пристроился было у нее между ног; девочка так кричала, что он спешно застегнул штаны и удрал. В другой раз соседские мальчишки решили покуражиться и помочиться на пьяную тетку Гальку. Ольга схватила палку и кинулась на них, размахивая ею, как битой. Ростом она в свои одиннадцать была выше всех их на полторы головы, и сильнее, так что мальчишки, несмотря на численное преимущество, сочли за лучшее ретироваться.

Холодной зимой 87-го года мать снова не вернулась ночевать. Уходила она рано утром, в ватнике и двух свитерах, устраиваться на работу ночным сторожем. Тринадцатилетняя Ольга ждала ее час, другой, третий, а в двенадцатом часу ночи отправилась искать; нашла она мать недалеко от дома, спящую возле мусорного бака. Ольга, надрываясь, притащила ее домой, раздела и ахнула: правая ступня матери была неестественно белой. Ольга бросилась звонить в скорую. Через два дня ступню матери ампутировали – ничего не смогли сделать с сильным обморожением.

Лишившись части ноги, мать оформила инвалидность и запила уже по-черному, на свою пенсию, только вот из дома не выходила. И то спокойнее… Ольга бросила школу и нанялась помогать мусорщикам таскать баки, а по утрам вставала в начале пятого и шла мести улицы, подметала почти всю станицу. Она была очень выносливой. Соседи ее жалели и сочувствовали, но помочь особо не могли: денег у самих негусто, а всю еду, которую они приносили Ольге, съедала мать. Она уже не была такой худой, появился отвисающий живот. Пила она в одиночку.

Однажды Ольга вернулась домой в восьмом часу, едва не падая от усталости – сегодня она таскала на помойке многокилограммовые мешки с мусором. Мать сидела на кухне и смотрела старые фотографии. Ольга протащилась мимо нее и плюхнулась на стул.

— Растеряла я все, – неожиданно сказала Галина Борисовна и посмотрела на дочь совершенно трезвыми глазами. – Ты уж прости, Ольгуша. Меня Бог за тебя накажет.