Книга Убойная примета, страница 56 – Дарья Литвинова

— И все убийства были, как я понял, возле этого хутора? – вдруг подал голос Кошелев. – Именно девушек, именно летом?

— Да.

— А вы что, не могли тут патруль наладить? С июня по август? Пусть бы катались, высматривали.

— Катались уже. Они в одном месте катаются, а кто-то километрах в трех девушку душит.

— Но ведь заметно же было бы, что огонь.

— Эдик, у нас семь трупов точно таких же. Ни один свидетель не сказал, что видел огонь, а ведь после четвертого убоя мы все хутора и МТФ рядом вверх ногами поставили. Никто не видел ничего.

— Так не бывает. Плохо спрашивали.

— Вот сегодня у тебя есть шанс спросить лучше. Только жаль, не у кого.

— Все равно, – упорно стоял на своем Кошелев, – надо всех обойти. Вдруг кто-то на машине ехал и видел. Надо объявления расклеить. Чтобы свидетели явились. Просто так никто не придет.

— А они и так не придут. И как ты себе представляешь эти объявления? – криво усмехнулся Постовенцев. – «Кто видел в таком-то поле огонь с июля по середину августа, отзовитесь».

— А хотя бы и так. Я займусь.

— Пока иди и опроси женщину!

После обнаружения трупа неизвестной с признаками «серии» угро и комитет пребывали в состоянии лихорадки. Желин категорически отказался связывать это убийство с убийствами прошлых лет. В Управлении СК думали по-другому, но колебались. В розыске сложилось однозначное мнение, что убийца – тот же, но во избежание конфликтов свои мысли держали при себе, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Урод был неуловим. Такими беспомощными опера себя еще не чувствовали.

Постовенцев вместе с участковым Костей опрашивал округу, параллельно ожидая ответов на направленные запросы, – хотя текст: «женщина, рост 162–164, крепкого телосложения, зубной аппарат такой-то, особых примет нет» мог дать совпадение только по зубному аппарату, и то при условии, что обращавшиеся с заявлением о пропавшей без вести особенности этого «аппарата» помнили.

Джалимов помогал по мере возможности. Эдик Кошелев подошел к делу, как всегда, капитально. Разложив перед собой все папки с документами, относящимися к убийствам, он под свое извечное «бу-бу-бу», задерживаясь до поздней ночи, что-то выписывал, потом что-то вычеркивал, составлял схемы…

«Чем он занимается?» – на вторые сутки поинтересовался Газиев и услышал в ответ: «Думает». Думать ему не мешали.

Через три дня Кошелев сунул под нос Постовенцеву исписанную тетрадь:

— Анализ.

— Чей? – Максиму было не до веселья, но тут он улыбнулся.

— Ситуации с трупами. Тут недочеты есть. Надо устранять.

— Вперед. С Демьяном согласуй и устраняй.

— Насколько следует из материалов, за этого Мышина ухватились просто так: авось убийств больше не будет. Прямых доказательств его вины не нашли, только косвенные, если вообще искали. Это не явка, а роман с элементами криминальной хроники. И не до конца отработаны Фирко О. О.; у меня, например, к последнему возникло очень много вопросов в ходе чтения. Мать Фирко вовсе не допрашивали, а ведь она могла быть соучастницей – девушки куда охотнее садятся в автомобиль, если там есть женщина…

— Еще раз говорю – иди к Демьяну, он тебя благословит, и начинай собственное расследование. Прости, работы – вал, не могу отвлекаться. Вечером расскажешь.

— За один день я не успею.

— Когда соберешь материалы, тогда и иди.