Книга Крик ночной птицы, страница 79 – Дарья Литвинова

— И че? У нас эти провода по всему дому.

— Вы не понимаете? А если ток? Электричество? Хотите еще одного ребенка потерять?

— Уведи ее отсюда, а, – с надрывом повторила Викушина, хватаясь за виски. – Дайте покоя!

Следом за Валентином Мохова прошла в комнату девочек – именно оттуда шел отвратительный запах. Одна из кроватей была с грязной коричневатой простыней, еще клубок таких же был запихнут между стенкой и тумбочкой. На второй кровати, на прорезиненной простынке, сидела средняя дочка, Диана. У нее было серое лицо, опущенные уголки губ.

— Что с кроватью?

— Постираем, – согласно кивнул Викушин, по дороге, как заметила Надя, успевший приложиться к бутылке и подобревший. – Уберем. Дочка какается у нас.

— Ее к врачу надо.

— Не надо к врачу, – прошептала Диана. – Больно будут делать.

— Не будут. Обязательно сводите ее к врачу. – Мохова понимала, что это бесполезно, папаша пьяно кивал. – И уберите в комнатах, что за антисанитария?

— Все уберем, все сделаем…

— Детей надо изымать! – кипятилась Надежда, вернувшись в отдел. – Это не семья, это какое-то… издевательство! Не знаю, что и делать. Они не слышат ничего, пьяные с утра!

— Отстань ты от этих Викушиных, – досадливо сказал Сушин, – заняться больше нечем? Семья как семья. Вот у меня, слушай, двое девочек, одиннадцать и тринадцать лет, папаша родной их насилует с детского сада, мать все знает, и нет никакой возможности это остановить, потому что малолетки молчат. Старшая проболталась, так ее за это пообещала какая-то дура из опеки в детский дом отправить, и она отказалась говорить. Сейчас в комитете думают, как дело возбудить.

Надя молча смотрела в окно.

— А у тебя просто родители пьянствуют! Ну не забрали они труп, ну и что ты привязалась? Трупу уже точно все равно!

— Но в этой семье дети растут с ненормальной психикой! Вторая девочка до сих пор с энкопрезом, и никто ее не лечит. Там вонь стоит, ты не заходил!

— Ну так скажи, пусть опека проверит на наличие угрозы жизни и здоровью, отберет детей! Только сама не лезь из-за того, что они дочку отказались хоронить! У тебя какая-то навязчивая идея уже.

Мохова ничего не ответила, но с представителем органов опеки поговорила, и та обещала принять меры.

Минин выехал на очередной семейный скандал. Пьяный красномордый верзила Дробынцев в очередной раз не поделил что-то со своей женой, такой же полной и красномордой, но непьющей женщиной. Оба они любили повздорить, и полюбовно их ссоры заканчивались редко. От Голикова стало известно, что с прежним участковым у Дробынцевых была чуть ли не война.

— Ты поосторожнее с ними, – предупредил коллега.

Когда Минин прибыл на место, конфликт был исчерпан, супруги пили пиво. Участковый, хоть и собрался высказать свое мнение по поводу ложного вызова, был максимально корректен во время разговора с заявительницей, женой Дробынцева. Однако та быть вежливой не собиралась.

— Долго вы катаетесь, – сообщила она. – Я когда звонила?

— На такие домашние разборки сотрудник полиции вообще не обязан выезжать.

— То есть как – не обязан?!

— Конечно, обязан, – хлебнув пива, поддакнул Дробынцев. – Это же заявление. В органы власти. Обязан реагировать.

— У вас за прошлый год было пятнадцать заявлений, и все пятнадцать вы забирали. На основании этого вообще можно сделать вывод, что ваши вызовы – ложные. И кататься просто потому, что вам захотелось позвонить в полицию, я не обязан.