Книга Крик ночной птицы, страница 51 – Дарья Литвинова

Хорошим бы это не закончилось, но район патрулировался нарядами ППС, усиленными в праздники. Машина не спеша вырулила из-за угла, водитель-сержант, увидев кучу-малу, включил сирену, еще не разобравшись, простая это детская потасовка или проблемы посерьезнее. Подростки брызнули в стороны и в мгновение скрылись, на земле остались испуганные детки, которые сразу схватились друг за друга. Остальное было делом техники: старший экипажа лейтенант Блинов, посадив их в машину, позвонил в дежурку.

— С наступающим, – ответил дежурный не по уставу. Они хорошо общались, и номер приятеля он знал наизусть. – Что у тебя?

— Привет, – поздоровался Блинов. – Не знаешь, из детей не пропадал никто сегодня?

Миронько оживился:

— Пропадали. Пять малолеток сбежали.

— Ну, они у нас. На заднем сиденье. Куда везти, к тебе?

— Давай ко мне. Я разберусь. Они все целые?

— Все, только перепуганные. К ним тут местные цеплялись, они подрались немножко. Через минут сорок будем.

Миронько положил трубку, после чего сообщил новость Краеву, тот чуть ли не перекрестился.

— Отбой, – сказал он Купчину, – дети нашлись. Сейчас их в розыск подвезут.

— Тогда опроси всех, – повернулся следователь к Моховой, – и материал ко мне.

— А вы не будете лично опрашивать?

— А какие обязанности сотрудника ПДН мне еще выполнить?

— Почему – сотрудника? Материал по пропавшим без вести малолетним детям – это компетенция Следственного комитета.

— Опроси всех, – повторил Купчин. – Материал мне. Проконтролируй, пожалуйста, – сказал он Краеву.

Тот тоже не стал молчать:

— С чего бы? Я свою часть сделал. Рапорт в дежурную часть, и я свободен.

Поспорив еще несколько минут, они расстались не в самом хорошем настроении, а опросы детей все же спихнули на Надю Мохову.

Ветровы праздновали вовсю. Еще не было девяти вечера, но все были в приподнятом и подогретом алкоголем настроении. Мужская часть отправилась жарить шашлыки, женская сидела за столом и смотрела телевизор. Дети были предоставлены сами себе: старшие играли в телефоны, младшая Карина переходила с одних рук на другие, пока не устала и не отправилась ходить по дому.

Братья отмахнулись от нее, на улице было холодно; Карина отправилась на кухню. На столе среди грязных тарелок, пакетов и кухонных принадлежностей стояла открытая бутылка с прозрачной жидкостью. Девочка подтащила стул, вскарабкалась на него, обхватила бутылку и сделала два больших глотка.

Детский крик заставил женщин оторваться от телевизора и кинуться в кухню: Карина лежала на полу и истошно кричала. Сперва мать не поняла, что с ней, потом ахнула:

— Уксус! Уксус выпила!

— Содовый раствор! – крикнула пьяненькая тетя Женя. – Содой желудок прополоскать надо! Уксус загасится! Мы ж с похмелья так делаем!

— Ага, – растерянно закивала Ветрова, – точно… сейчас, сейчас…

Она дрожащими руками открыла шкафчик; от души бахнув соды в стакан и долив воды, мать кинулась к ревущему ребенку, поддержала его за спинку:

— Держи! Пей! Пей залпом, залпом!

Карина, икая, в три глотка выпила стакан, помолчала секунду и вдруг заорала не своим голосом, схватившись за живот. В случае с алкоголиками раствор, может быть, и спасал; в желудке же ребенка забурлило, произошла реакция, образовалась пена, которая стала растягивать стенки. Пока пьяные гости соображали, что делать, пока Ветрова, тряся ребенка, не догадалась, что девочка уже не реагирует на нее, пока искали телефон, чтобы вызвать скорую, пока бестолково орали друг на друга и заряжали севший мобильник, вместо того чтобы бежать к соседям… Спасать медикам было уже некого. Болевой шок оказался слишком сильным для организма девочки.