Книга Крик ночной птицы, страница 37 – Дарья Литвинова

На дорогу позади вывернула патрульная машина, большой «Патриот», поехала медленно, с проблесковыми маячками. Филин старался идти спокойно, не ускоряя шага, считал про себя до пяти и начинал заново; машина двигалась позади, сильно напрягая. Вот уже и спасительный поворот в проулок.

Ввввииу! – короткий сигнал, «Патриот» немного проехал вперед, притормозил. Сейчас начнется. Филин сделал вид, что идет прямо, почти поравнялся с машиной и резко дал вбок, в кусты.

— Стоять на месте, – забубнило СГУ, – остановиться для проверки…

Куда там остановиться. Филин мчал на всех парах, молясь, чтобы дом был не многоподъездным; повезло: всего четыре. Он свернул на ту же дорогу, откуда выскочил, перебежал через нее – машина как раз заворачивала во двор – и кинулся в гаражный кооператив, где, он уже знал, наличествовали кучи дыр в заборах и можно было неплохо спрятаться. Парень завернул за ограждение и плюхнулся на землю, стараясь отдышаться; каково было его изумление, когда через несколько секунд рядом приземлился еще один человек; судя по судорожному отползанию как можно дальше, свой.

— Ты от мусоров?

— Ну.

Двое часто дышали, сплевывали слюну. Через пару минут Филин, разглядевший сидящего рядом подростка, ненамного младше его, спросил:

— Звать как?

— Борис.

— Ты чего бегаешь? Наркоман?

Боря пожевал губами.

— Не. Сестру задушил.

— Гонишь.

Подросток цокнул языком, исподлобья посмотрел на Филина.

— Че гнать.

— А… зачем? Задушил зачем?

— Достала. Воняла все время, орала. Думал, как несчастный случай пойдет, что задохнулась, она ж болела, – неожиданно разоткровенничался Боря. – А там мусор въедливый попался, подушку изъял… я ж ей подушку на голову надел… и на подушке там что-то нашли.

Филин глянул на паренька с интересом.

— И что дальше думаешь?

— Не знаю. Хочу на вахту устроиться. Уехать, пока вся муть вот эта не пройдет.

— Так на вахте же паспорта спрашивают.

Борис фыркнул.

— Это на нормальной спрашивают. А где налоги не платят и воруют, там лишь бы работники были. Я на полгодика уеду, дальше меня уже так сильно искать не будут. Мамка жалобы не станет писать.

Филин задумался. Идея была заманчивой, но ему не хотелось полгода пахать за копейки на какого-то мутного дядю. Он предложил Борису закурить, затянулся сам.

— А ты что? – спросил Боря, выдохнув дым.

— Да я тоже… этим друзьям не друг.

— И дальше куда?

— Не знаю. Денег надо надыбать.

— Идеи есть?

Идеи у Филина были всегда.

В очередной из дождливых, но еще теплых дней осени Минин совершал запланированный обход тех граждан, которые вызывали наибольшую тревогу: не за их состояние, а как потенциальных заявителей на бездействие участковых. В доме двадцать, рассаднике непойманных наркоманов и тихих алкоголиков, проживала такая гражданка: Кочеткова Таисия Олеговна, семидесяти пяти лет, почти неходячая старуха, которая раз в две-три недели стабильно звонила в полицию и жаловалась на свою внучку, шестнадцатилетнюю Марину. Заявления при этом она писать отказывалась, из чего Минин сделал вывод, что проще периодически наведываться к ней, чем потом долго отчитываться о проделанной работе по вызову; так и оказалось. Старуха очень любила смотреть программы наподобие «112», иногда даже говорила участковому, что видела подозрительных личностей, которых разыскивает полиция. Минин все записывал, Кочеткова удовлетворенно кивала, и они расходились с миром. Сегодня был период выступлений против внучки.