Книга Крик ночной птицы, страница 12 – Дарья Литвинова

— Я сказал: уходите все к черту! – надрывно орал отчим с балкона. – Уходите!

— Убери нож, – спокойным голосом отвечал снизу Кожин. Он знал, что СОБР уже проник в дом через окна второго этажа. – Отпусти детей, и расходимся.

— Разошлись быстро!

Поведение непредсказуемо; причина такого поведения – майор склонялся к белой горячке, специалист рядом говорил о возможном обострении психического заболевания. Так или иначе, нож был у горла девочки, любое неосторожное движение – на руках труп. Конечно, после этого с Пасюковым церемониться уже никто не будет, но приносить в жертву ребенка – не выход.

— Пасюков! – тем же спокойным голосом продолжил Кожин. – Убери нож, давай поговорим.

Алиса не знала ничего о готовящемся к штурму СОБРе, не знала, кто разговаривает с ее отчимом снаружи, да из-за оглушения и не слышала голоса Кожина; ее возраст, теоретическая неориентированность в действиях в подобных ситуациях, испуг, боль от удара – все смешалось в один клубок, который мешал мыслить здраво. Все затмил страх за свою жизнь и жизнь сестры; она медленно, тихо встала, сделала шаг, второй… Отчим продолжал орать, не замечая ее действий. Третий шаг, она наклонилась, взяла бутылку в руку… еще шаг к ненавистному отчиму, вот он, его затылок… Алиса размахнулась…

Ханин первый заметил девочку сзади и мгновенно дал сигнал к штурму. Но в момент, когда бойцы снесли дверь, Алиса ударила отчима по затылку; тот присел, развернулся и выбросил вперед руку с ножом. В следующую секунду он уже лежал скрюченный на полу, на нем сидел СОБРовец, рыдающая Марина схвачена другим бойцом, а Алиса с непонимающим выражением лица и широко открытыми глазами упала сначала на колени, потом завалилась на бок. Ее подхватили, но было бесполезно что-то делать: захотел бы Пасюков, он бы не ударил более точно, чем случайный выпад, – нож вошел в левое подреберье.

Все были огорчены. Операции СОБРа не должны заканчиваться так печально. Помедли Алиса – и отчим бы благополучно уехал лет на пятнадцать в тюрьму; расскажи ей мама или прочитай она где-то, что в таких случаях заложникам обязательно придут на помощь, – все могло бы кончиться по-другому. Все решил страх за сестру и трагическая случайность с ударом ножа. Связанного Пасюкова утащили в машину; он не понял, что произошло, и продолжал орать, чтобы все уходили.

— М-да, – мрачно сказал Ханин, оглядывая место происшествия. – Херово.

— Матери дозвонились, едет, – сообщил поднявшийся в квартиру сотрудник ППС Киров. – Правда, еще до… ситуации дозвонились.

— Медик есть внизу?

— Две скорых.

— Пусть одна останется, перехватит ее. Нам только второго трупа не хватало.

Пасюков оказался и алкоголиком, и психически больным одновременно – страшная смесь. На первом же допросе он заявил, что ничего не помнит; когда ему показали фотографии Алисы, отрицал свое участие в происшедшем, потом разрыдался. Женя не рыдала, она была удивительно спокойна, что, по опыту следователя, было опасным признаком: в таком состоянии чаще всего и помирают от сердечных приступов, уж лучше бы орала.

— Вы не забудьте, – не удержался он, когда Евгения подписала протокол. – У вас младшая дочь сейчас нуждается в психологической помощи.

Женя кивнула.

— У вас есть куда повести ее? Есть психолог?

Женя развернулась и вышла из кабинета. Следователь развел руками. Психологическое сопровождение потерпевших в нашей стране нуждается в огромных доработках, и не его в этом вина.