Книга Дом с леденящей тишиной, страница 85 – Дарья Литвинова

— Ну у этого-то алиби не настолько липовое, – хмыкнул Муфаев. – К тому же Воронин не баба, грим не наложишь.

— Хорошо, а любовник? Или опять будете говорить, что мотивов для совершения преступления нет.

— Если бы любовник убил, он бы хоть документы забрал. Кстати, ты будешь на историю с мошенничеством по сделкам как-то реагировать?

— Надо, конечно, – кивнул Жуков. – Интересная схема с этими участками… Людям хоть что-то компенсируют в случае чего? Или вообще сделки признают незаконными, что тогда? Деньги-то уже потрачены. Ни жилья, ни денег, и риелторы к тому времени, зуб даю, все концы в воду спрячут…

— Еще есть у вас подозреваемые?

— Как на духу говорю – нет, – признался Муфаев. – Хотелось бы утверждать, что это свекровь парковала «Матиз» у леса, но у нее даже мотивов никаких для убийства нет, да еще и алиби, она с этой младшей девчонкой все время возится. А так желающих убить Марию мы, по сути, не установили. На работе покойница дорогу никому не перебегала, вон народ сколько свалку рыл, чтобы помочь тело захоронить. Вот Вукаса там недолюбливали, жалели, что Воронина с ним связалась, это да.

— Ты мне зубы не заговаривай: почему любовника со счетов списываете?

— Да почему сразу списываем? – возразил оперативник. – Просто смерть наступила не ранее полудня одиннадцатого и не позднее полудня двенадцатого чисел июля, так? Из допросов мы знаем, что до шестнадцати ноль-ноль одиннадцатого июля Воронина вполне себе была жива и активна. А Вукас в шестнадцать часов уехал в соседний город, где мотался по сделкам два дня. Это подтверждают и свидетели, и результаты билинга, и даже запись в нотариальном реестре. Конечно, есть вариант, что он применил метод Тисванной, накрасил под себя еще одного риелтора, а сам в этот временной промежуток зарубил любовницу… – Муфаев помолчал. – Но верится слабо.

— Я тебя понял, – сдался Жуков. – Ждем результатов дактилоскопии, а там поглядим.

Неожиданно для оперативников и следователя женщины – коллеги Ворониной к вызовам на повторные допросы отнеслись с пониманием; единственное, что они просили, – это скорректировать время визита к следователю, чтобы не пришлось переносить просмотры недвижимости или беседы с клиентами. Обычно свидетели бывали не столь лояльны: оно и понятно, кому понравится потратить время на ожидание допроса, сам допрос, а потом еще добираться до дома или работы; а если от потраченного времени человек напрямую теряет в зарплате, как, например, при сдельщине, то яснее ясного: особой любовью к таким процедурам никто не пылает. Бывали и иные аспекты: однажды представитель администрации отказался приходить на дачу объяснений третий раз, считая, что таким образом компрометирует себя в глазах общественности: если каждый день дергают в комитет, значит, серьезно проштрафился и верить ему нельзя. А по сложному и запутанному делу о групповом изнасиловании несовершеннолетней гражданки Беликовой свидетели, и без того неохотно дававшие показания, принялись выключать телефоны, чтобы не являться на очные ставки и повторные допросы: кто-то считал позорным, что его имя связывают с таким некрасивым делом, а кто-то боялся мести со стороны родственников подозреваемых: мол, больше всех бегает, значит, сильнее всех и обвиняет.