Книга Дом с леденящей тишиной, страница 68 – Дарья Литвинова

— Так вот, – перебил Муфаев, – насчет явки: его осматривал медик. Телесные повреждения у Воронина отсутствовали, на насилие со стороны сотрудников он не жаловался.

— Да где ж ему пожаловаться, когда вы небось с двух сторон стояли!

— Да, но это обычная практика! С наших же рук принимают!

— Короче, – махнул рукой Шункин, – поедете к помпрокурора, дадите объяснения. Надеюсь, что у самого Воронина нет претензий и его к ним не подтолкнут. А то будет как с Холодовским.

Эта фамилия давно стала нарицательной. Заявитель по факту нанесения ему побоев Холодовский получил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и пришел к дознавателю за разъяснениями; тот, добрая душа, подробно разобрал чуть ли не каждую строчку в документе и в заключение зачитал, что данное постановление может быть обжаловано в вышестоящем органе.

— И туда, и туда, и туда?! – не поверил Холодовский. – Столько вариантов?

— Так положено по закону, – пояснил дознаватель.

С этого момента в жизни одинокого и не слишком здорового гражданина Холодовского началась новая эра. Он обжаловал все, что можно было обжаловать, во всех инстанциях, писал заявления по любому поводу, чтобы получать на них ответы, которые тоже можно было обжаловать, колесо правосудия в его голове пришло в движение и не думало останавливаться, и в итоге какой-то процент времени каждый из сотрудников правоохранительной системы посвящал исключительно его бумагам. Воронин, конечно, не походил на человека, обладающего огромным количеством свободного времени и словесным недержанием, но Шункин все же опасался, что пара неосторожных фраз помощника прокурора могут навести его на мысль, что полицейским стоит-таки потрепать нервы за фиктивную явку с повинной.

— Ладно, с этим вы справитесь, – буркнул замначальника. – Следующий вопрос. По фермерам подозреваемые в розыске?

— В розыске.

— Сколько за нашим отделом в суд уйдет в этом месяце, уже известно? Вытянем? – Шункин имел в виду «палочную» систему, при которой количество преступлений, раскрытых уголовным розыском в текущем месяце, должно было быть больше в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Муфаев воздел очи горе. – Должны вытянуть, – продолжил замначальника, – а то сами знаете. Когда у нас все ровно, то работаем по текущим делам, а когда меньше, будем скелеты из архивов тащить. Когда последняя бумажка была по делу об изнасиловании Гисаревой? О грабежах в Сумино? Кто еще там у нас?

— Костинчук, – подсказал угрюмо глядящий перед собой Палеев. – Только вчера говорили, что по нему давно РД не запрашивали.

— А, ну, значит, месяц не закроем! – развел руками Шункин. – Вы же знаете: если что-то вспоминаем мы, об этом секунду назад подумала прокуратура. На всякий случай обновите по нему запросы. Раскрыть дело там не вариант по-прежнему?

— Только на наших условиях, – пожал плечами Муфаев.

Упомянутый Костинчук, мефедроновый наркоман, был до смерти забит двумя такими же, как он, подростками на окраине Рябиновска спустя полгода после того, как вышел из детского дома. Когда Костинчук перестал подавать признаки жизни, у него отрезали голову и руки, а тело спихнули в сточную канаву. Подростки действовали безжалостно и цинично даже после смерти жертвы: голову Костинчука насадили на палку и сделали с ней несколько фотографий, а также сняли короткие видео, как они торжественно идут, приподнимая кол с головой, по ночным улицам Рябиновска. В ту ночь лил дождь, который смывал все следы, но не мешал съемке; голову подсвечивали фонариком. Лица преступников были замотаны тряпками, только на фото можно было разглядеть, что один из них держит кисти рук покойного. Куда делись указанные кисти, установить не удалось, а череп, уже успевший скелетироваться, нашли в люке работники горводоканала. Видео с фотографиями разлетелись по интернету, вызвали споры, несут ли неизвестные искусный муляж головы или настоящую голову, и были тут же удалены модераторами, но шуму наделали. Дело по факту обнаружения обезглавленного трупа уже было возбуждено, по татуировкам и характерным приметам установили, что это Костинчук, и на том все заглохло, но был нюанс.