Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 24 – Кейт Саммерскейл

Кэй заводила друзей в местных пабах. В «Красном льве» на Эджвер-роуд она сблизилась с уборщицей паба Китти Стратерс, которая тоже была беременна. Кэй призналась Китти, что у нее есть двухлетний сын Дэнни и он под присмотром в детском доме в Саутгемптоне – это был ее единственный ребенок, с кем удавалось видеться. По словам Кэй, отец Дэнни был норвежским моряком. Когда ей запретили посещать «Красный лев» за «неуемное пение», она стала встречаться с Китти в других окрестных пабах.

Тем летом в «Кингс армс» на Эджвер-роуд Кэй познакомилась с Морин Риггс, которую местные прозвали «Джеки с Эджвер-роуд». Морин и Кэй быстро поняли, что они коллеги, поэтому отправились в паб и подцепили там двух американских солдат. Те дали им по два фунта за «короткую встречу» в отеле на Сассекс-Гарденс, где можно было снять комнату для секса. После этого девушки вместе выпивали и при любой возможности приставали к посетителям. Кэй доверилась Морин и рассказала о том, что ее родители умерли, о своей тете в Плимуте и своем сыне в Саутгемптоне. «Мы все время ходили вместе, – рассказывала Морин. – Никогда не расставались, если могли друг другу помочь». Их любимым заведением было «Митре» на Эджвер-роуд, но их перестали туда пускать, когда владелец понял, что они торгуют телом.

Когда Кэй посадили в тюрьму Холлоуэй за пьянство, она написала тете, с которой недолго жила в детстве. В письме она попросила денег на оплату штрафа и пообещала, что обязательно завяжет с выпивкой, когда ее освободят. Тетя не ответила. Возможно, Кэй слишком часто разочаровывала родных. Однако бармен в «Митре» помог ей, когда она еще раз угодила в Холлоуэй за пьянство и нарушение общественного порядка. «Мне стало жаль ее», – сказал Джордж Ноукс, который лично явился в тюрьму и заплатил два фунта штрафа. После освобождения Кэй сразу же отправилась в паб, чтобы поблагодарить его. Она вернула эти деньги Ноуксу по частям.

В «Доме сидра» на Харроу-роуд – простецкой забегаловке с соломой на полу, где наливали крепкий сидр, известный под названием «суп безумца», – Кэй подружилась с Глэдис Джордан, пожилой женщиной, которая работала поваром. Глэдис как-то проводила Кэй, поранившую палец, в больницу Святой Марии в Паддингтоне и потом часто виделась с ней. В ноябре Кэй призналась Глэдис, что она уже на четвертом месяце беременности. Глэдис волновалась, что ее подруга слишком много пьет. Помимо крепкого сидра Кэй любила крепленое красное вино (любимая ее марка называлась «Джелли джамп-ап»), а также кислый и вязкий йоркширский эль, который называли «Стинго». «Она часто напивалась, – рассказывала Глэдис, – и я присматривала за ней, чтобы ее не арестовали. Я пообещала, что если она попадет в беду и ее оштрафуют, то я помогу».

Кэй познакомилась с Реджем Кристи в ноябре 1952 года, когда ее подруга Морин привела его в паб «Фаунтин эбби» на Прайд-стрит. Позже обе девушки столкнулись с ним в другом пабе на Прайд-стрит – «Грейт уэстерн», где Морин впервые встретила его несколько недель назад, а затем на самой Прайд-стрит, когда они выходили из бара «Стэндард». В этот раз он угостил их выпивкой, а затем пригласил пройтись вместе в фотостудию неподалеку.

Кэй и Морин последовали за Кристи, идя чуть позади него, потом он велел им подождать на углу. Они увидели, как он постучал в дверь дома на Марилебон-лейн, ему открыла женщина в халате. Он поманил девушек, и они вошли. На верхних ступенях лестницы находилась комната, оборудованная под студию, с прожекторами и камерой на штативе. Кристи велел Морин раздеться. Кэй села на стул, а Кристи встал у штатива, говоря Морин принимать различные позы, пока он заглядывал в диафрагму камеры и фотографировал ее. На некоторых снимках Морин была голой, на других – одета только в нейлоновые трусики или черный пояс для чулок. В конце концов Кристи разделся сам, велел ей нагнуться и попросил Кэй сфотографировать их, пока он делает вид, что входит в Морин сзади.