Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 121 – Кейт Саммерскейл

— Тимоти никогда бы не сделал ничего подобного, – сказала она, – ему бы не хватило на это духу.

Когда Фрин и Джоанна выходили из дома на Сент-Маркс-роуд, Агнес заметила, как Фрин осторожно ступает ногой по земле у входной двери.

— Все хорошо, дорогая, – сказала Агнес, взяв Фрин за руку, чтобы вывести ее на улицу, – здесь нет ступеньки.

Фрин была тронута встречей с матерью и сестрой Тима Эванса. Они были спокойными, искренними и добрыми. Их воспоминания заставляли усомниться в честности как Этель, так и Реджа Кристи. Этель наверняка солгала, говоря, что видела, как Берил с ребенком уходит из дома на второй неделе ноября. Возможно, Редж велел ей сказать, что они уехали, а она зашла в своей лжи слишком далеко. Поняв ее ошибку, он велел ей закрыть рот.

Возможно, Редж также поручил Этель заявить, что 8 ноября она слышала удар на верхнем этаже: они оба посетили полицейский участок в Ноттинг-Хилле, чтобы сообщить об этом шуме 5 декабря, через четыре дня после их первоначальных допросов.

— Я вспомнила пару моментов, – сказала Этель детективам, – о которых, как мне кажется, я должна вам рассказать.

Если Этель прикрывала Реджа, то еще до суда над Тимом Эвансом она должна была знать, что ее муж причастен к исчезновению Берил и Джеральдины, – но тогда она защищала его или же закрывала глаза на его дела еще с тех пор, как он прятал украденные почтовые мешки в их комнатах в Галифаксе в 1921 году.

Фрин была озадачена тем, что Джеффри Фриборо, адвокат Тима, не предложил его барристеру вызвать Агнес, Эйлин или Морин на свидетельское место, чтобы дискредитировать показания Кристи. «Я не могу отделаться от ощущения, что ошибка в защите Эванса была допущена при инструктировании солиситора», – сказала она Бернарду Гиллису, который представлял интересы семьи на следствии. Ходжу она сказала более откровенно, что Фриборо сделал ошибку в деле Эванса.

Увидев «милую крошку» на Сент-Маркс-роуд, Фрин вспомнила о девочке, убитой в доме десять на Риллингтон-плейс. Она поняла, что для Агнес и ее дочерей смерть Берил и Джеральдины Эванс была не интеллектуальной загадкой, а неизгладимым горем.

Фрин сказала Джиму Ходжу, что ей нужно внести изменения во вступительное эссе. Она добавила два новых абзаца, изменила свои выводы и отправила исправленную рукопись в Эдинбург.

* * *

В своем эссе Фрин заявила, что ей трудно поверить в то, что Кристи нанес Берил Эванс те повреждения глаза, щеки и губы, которые доктор Тир заметил на вскрытии: Кристи не бил никого из своих жертв¹⁰. Тир, предположив, что эти повреждения были получены в результате нападения убийцы, предположил, что Берил ударили за двадцать минут до того, как задушили, но это было минимальное время для развития отека. Фрин предположила, что ее избили в ночь перед убийством.

По его собственному признанию, Тим жестоко ругался с женой за несколько дней до ее смерти. Он был зол на то, что Берил задерживает выплаты по аренде и найму жилья, не дает ему встречаться с другими женщинами, настраивает против него семью. «Люди привыкли считать, что Эванс был лишь слабым простаком, – писал Фрин. – Да, он был слабым, но еще и неверным, бесчувственным, ссорящимся и склонным к насилию». Она считала, что он напал на свою жену в понедельник, 7 ноября.