Книга Однажды в Гарлеме, страница 48 – Колсон Уайтхед

— Он не вернется, он уехал вчера, — ответил Джонс. — Комната оплачена до конца месяца.

— Куда? — спросил Перчик.

— Сказал, что соскучился по дому.

— Он вернулся в Майами? — уточнил Карни.

— Этого ниггера зовут не Чикаго Джо, ниггер, — ответил Джонс.

— Что думаете? — спросил Карни у Перчика, когда они вернулись в пикап. Карман его оттопыривался. На всякий случай Карни прихватил с собой один из флакончиков Джонса.

— Майами Джо темнит, это точно, — ответил Перчик. — Неясно одно: это он пришил Артура или Чинк пришил сперва Артура, а потом и Майами Джо? Я так полагаю, лежит он сейчас в парке Маунт-Моррис.

С отрезанным лицом, добавил Карни. Его не волновало, куда делись камни и деньги. Его интересовало лишь, насколько крепко он сегодня будет спать.

— Нет, это все-таки Майами Джо, — решил Перчик. — Это он убил Артура и забрал деньги.

— Мне пора возвращаться, — сказал Карни.

— Ладно.

Два квартала они ехали молча, наконец Перчик проговорил:

— Ты все такой же задумчивый.

— Что?

— Мы с тобой встречались раньше, — пояснил Перчик. — И с твоим отцом, в вашей старой квартире на Сто двадцать седьмой. На фасаде еще было высечено «Монтгомери». Шикарное название. Тогда так казалось.

Они стояли на светофоре позади бензовоза.

— Ничего шикарного, — ответил Карни.

— Я же сказал — «казалось».

— Вы его знали?

— Большого Майка Карни? Его знали все, кто проворачивал дела в Гарлеме. Мы с ним не одно дельце провернули. Он был хороший.

— Хороший?

— Ты же не продал пикап.

— Он его сам мне оставил.

Перчик хлопнул по торпеде.

— Еще бегает.

Может, в другой раз Карни спросит его об отце. Сейчас он пытался представить юного Перчика в их старой квартире, гадал, не был ли Перчик одним из тех, кто дарил ему игрушки, и как скоро эти дешевки ломались у него в руках — через пять минут или через десять.

Рыжий чтил закон, но не любил его земных представителей — шерифов и их помощников в родном городке, копов и сыщиков здесь, в Нью-Йорке. И когда ку-клукс-клан сжег бакалею его отца — тот обслуживал и белых, и цветных, сманивая клиентов из магазинчика Мертл на Главной улице, — шериф посоветовал им подумать дважды, прежде чем вновь открывать лавку, и со скучающим видом сплюнул в золу слюну, коричневую от табака. Может, он сам и обрызгал лавку бензином. Родители Рыжего вместе с его сестрой перебрались в Декейтер, а Рыжий подался в Нью-Йорк. Мать с детства называла его «важной шишкой», и когда он садился в междугородний автобус компании «Грейхаунд», сказала ему: «Вот видишь, я же говорила». Здешние полицейские того же сорта, но Гарлем такой огромный и суматошный, что они попросту не успевают донимать народ так часто, как хотелось бы, решил Рыжий. Им приходится тратить силы на всех сразу, и Рыжего это совершенно устраивало. У сыщика, заглянувшего в тот день в мебельный, даже не было времени толком его застращать. Едва он подошел, как Рыжий тут же и сообщил ему, что Карни нет.

* * *

— Чего он хотел? — спросил Карни. Он высадил Перчика и вернулся в магазин; настроение у него испортилось.

Рыжий вручил ему визитку сыщика. Детектив Уильям Мансон из 28-го участка. Артур предупреждал Карни, что к нему заявится кто-нибудь из полицейских, которым платит Чинк. Поспрашивать об отеле «Тереза», а может, и кое-каких товарах из его магазина. Карни испытывал судьбу, и судьба в ответ решила испытать его.