Книга Большая махинация, страница 93 – Балдуин Гроллер

— Это было бы глупо, – спокойно возразил Дагоберт, – мы только дали бы ему в руки новое оружие. Кто больше боится скандала – он или мы? Фельд подал бы заявление о краже. Украдено письмо вашего сиятельства! Почему письмо украли? Явно не просто так! Весь свет ломал бы голову, что же такого могло быть в этом письме, и ситуация только ухудшилась бы. Предполагать стали бы что-то более страшное, чем есть на самом деле. Тогда шантаж продолжился бы с удвоенной силой. Нет, мой дорогой Грумбах, так подобные дела не делаются. И кроме всего прочего, дамы и господа, я не вор! Я служу правосудию, и, чтобы достичь цели, мне иногда приходится идти окольными путями, но я никогда, как бы велико ни было искушение, не совершу противозаконного или бесчестного поступка, даже во имя торжества справедливости.

— Дагоберт, как всегда, прав, – признал Грумбах. – Так действовать нельзя, но как же тогда поступить?

— Надеюсь, скоро смогу рассказать об этом.

Время шло. Терпение участников заговора подвергалось серьезнейшему испытанию. На следующих двух-трех встречах Дагоберт не сообщил ничего существенного: может, не было новостей, а может, не хотел. Он был немногословен и ограничивался повторением уже известных фактов и характеристик: хвалил способности и работоспособность доктора Фельда и порицал его характер. Лишь через десять дней он снова стал выглядеть более оживленным. Уже совсем отчаявшаяся графиня стала вновь обретать надежду. Увидев Дагоберта в столь приподнятом настроении, она так умоляюще на него взглянула, что тот вынужден был как-то отреагировать.

— Все складывается наилучшим образом, графиня, – ответил он на ее безмолвный вопрос, потирая руки. – Он уже начал обкрадывать меня!

— И это вас так радует, господин Дагоберт?

— Да, милостивая госпожа, я радуюсь, как ребенок, которому подарили игрушку.

— А что дальше?

— Пока ничего нового.

— И это весь результат предпринятых вами усилий?

— Весь. Я очень доволен.

— Ах, господин Дагоберт, боюсь, мы еще очень далеки от цели. Вы можете за это арестовать его и посадить в тюрьму, но мне это мало поможет. Мне нужно мое письмо! Мне совершенно не важно, окажется ли он за решеткой. Вы думаете, что, если вы уличите его в краже, он в качестве компенсации отдаст вам письмо?

— Я бы на это не рассчитывал: доктор Фельд не настолько глуп. Пока что он украл у меня всего семьсот восемьдесят две кроны, письмо же стоит для него все сто тысяч крон. Такой куш он точно не упустит. Более того, он не должен заподозрить, что я знаю о письме и желаю им завладеть.

— Что же вы собираетесь делать, Дагоберт?

— Попросить у вас всего лишь двадцать четыре часа терпения. Главный удар уже подготовлен, и, если все пойдет как надо, он будет нанесен уже завтра. Будьте готовы, ваше сиятельство, завтра в Европе станет на одного опозоренного человека больше: это будет доктор Фельд. Ну или я!

— А еще этим человеком окажется… одна женщина. Умоляю вас, господин Дагоберт, не относитесь ко всему так легкомысленно. Для меня это вопрос жизни и смерти!

— Будьте уверены, графиня, я полностью осознаю серьезность ситуации. До завтра!

Графиня Кэти была бледна от волнения, когда на следующий день она явилась на условленную встречу к Грумбахам. С тревогой вглядывалась она в лица, пытаясь понять, какую новость ей доведется услышать.