Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 77 – Артур Моррисон

Она вывалила на стол кучу писем разного размера, и Хьюитт осмотрел их одно за другим. Почти все они были написаны одним почерком, и ни одно не было подписано. Формулировки с фанатизмом имитировали библейский стиль, а всевозможные угрозы сопровождались многочисленными подчеркиваниями. Орфография была не лучшей, почерк груб, грамматика хромала, архаичность речи была катастрофична. Общий смысл посланий был расплывчат, но кажется, что все они требовали возвращения некоего вызывавшего благоговение предмета. Об этом говорили такие выражения как «символ жизни», «клеймо женщины» и т. д. Иногда миссис Мэллетт призывали вернуть его в «ковчег завета». Одно из более-менее внятных посланий гласило:

Нет у тибя веры, кроме печати жены, облаченной в солнце. Сим вечером положь сию святыню на каменную скомью в твоем заднем саду, или же твая кровь пребудет на тваих же руках. Верни ее нам пятерым правидникам оставшимся в нашем граде дай нам то что спасает верующих при гибели земли

Перечитывая эти фантастические послания одно за другим, Хьюитт начал подозревать: вменяема ли его клиентка или нет, но вот писавший ей определенно безумен. Затем сыщик сказал:

— Да, миссис Мэллетт, это весьма необычные письма. Приходили ли к вам еще послания помимо этих?

— А то как же! Я сожгла целую уйму. С бреднями подобного рода.

— Почти все они написаны одним почерком. Хотя некоторые – другим. Но признаюсь, что не вижу в них упоминаний табакерки.

— О, это единственное что могло иметься в виду, – уверенно заявила миссис Мэллетт. – Он хотел, чтобы я продала ему ее; а вчера вечером, пока меня не было, в мой дом вломились и перевернули все вверх дном, но ничего не взяли. Почему? Потому что уходя к сестре, я взяла табакерку с собой. Это моя единственная реликвия. И что спасло верующих, когда мир был поглощен? Конечно, ковчег.

Манеры старушки были странными, но несмотря на всю причудливость ее дела, Хьюитт приметил что она совсем не похожа на сумасшедшую. Ее взгляд был тверд и ясен, и она не суетилась как ненормальная. Даже в то время Хьюитт уже успел поработать над курьезными расследованиями и научился не удивляться, так что он решил разобраться всерьез с новым делом.

— Миссис Мэллетт, как посторонний человек, я не смогу разобраться в вашем деле, пока не увижу его с должной точки зрения. Вы располагаете события в порядке их важности, а мне же нужно понять их последовательность. Насколько я понял, у вас был двоюродный дедушка, живший в начале столетия и оставивший вам с наследство табакерку, которую вы очень высоко цените. Сейчас вы подозреваете что кто-то пытается выманить или же украсть ее у вас. Как можно понятнее расскажите мне кого вы подозреваете и что произошло.

— Именно за этим я и пришла, – сердито ответила старушка. – У дядюшки Джозефа была экономка. Естественно, она знала о табакерке все, и теперь ее сын, Рубен Пеннер, пытается заполучить ее. Старуха была одержима суевериями, и ее сын, похоже, такой же. Мой дядюшка был здравомыслящим человеком и добропорядочным прихожанином (хоть он и думал, будто может писать пьесы). Полагаю, если бы он не сдерживал экономку, она сошла бы с ума на почве религии. В итоге она умерла, а спустя какое-то время умер и дядюшка, оставив мне свое самое ценное имущество (я имею в виду табакерку), приличную собственность, и жестянку с его никчемными рукописями. Вдовой я стала в двадцать шесть, и с тех пор я тихо живу в своем домике в Фулхэме.