Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 12 – Артур Моррисон

Хьюитт улыбнулся и прошёл дальше, это явно была старая ссора между соседями, так как ни одна из досок не казалась новой. Стена шла дальше, и идя вдоль неё, Хьюитт обошёл участок с большим домом по всему периметру и добрался до той части, где она примыкала к саду. Только здесь, возле ворот, видна была верхняя часть коттеджа внутри, по-видимому, дома хозяина. Тут же висела вывеска с надписью: «Х. М. Треннат, владелец питомника». Большой дом и сад были расположены в отдалении от других домов и строений, и похоже было, что сад в своё время был отделён от участка с большим домом.

Хьюитт в задумчивости постоял минуту, после чего вернулся к внешним воротам дома на возвышении. Это были высокие ворота из кованого чугуна, запертые на замок внизу. За ними территория выглядела неухоженной и заросшей сорняками, как будто это место давно пустовало.

Увидев неподалёку полицейского, Хьюитт подошёл к нему и поинтересовался домом:

— Не знаете ли вы, сдаётся ли этот дом в наём?

— Нет, сэр, – ответил полицейский. – Хотя так может показаться при виде этого сада. Здесь живет мистер Фуллер – странный тип.

— Странный, да? Наверное, живет один?

— Да. Держит одну служанку, глухую как пень, и никого не пускает в дом. С молочником бывают целые представления. Он приходит и звонит в звонок, но старуха настолько глуха, что этого не слышит. Тогда молочник просовывает руку сквозь решётку ворот, поднимает засов, идёт к двери и стучит в неё. Старик Фуллер выбегает и начинает орать на молочника. Старуха тоже выходит, и старый Фуллер орет и ругается с ней, она орёт на него. Она его совершенно не боится. А когда он не ругается со старухой и молочником, то скандалит со старым садовником внизу. Он орёт со своей стороны изгороди, а садовник со своей. Я как-то стоял там десять минут и чуть не лопнул от смеха, слушая, как двое старикашек обзывают друг друга всеми ругательствами, какие могут вспомнить. И слышно их было на всю улицу. Вы видели, каждый из них повесил вывеску насчёт нарушителей территории, это поддерживает их свару.

— Должно было быть забавно, конечно.

— Забавно? Это прекрасное развлечение во время скучного дежурства. О, что это? Неужели они опять начинают? Точно! Ладно, мне пора.

Со стороны питомника доносились звуки яростной перепалки, и Хьюитт направился туда. Как раз в том месте, где живая изгородь примыкала к стене, голоса были хорошо различимы.

— Ты, старый бродяга, я засажу тебя в тюрьму за приставание к другим!

— Ты старый вор, ты бы хотел отнять у меня дом! Попробуй засадить меня в тюрьму, жадный негодяй!

Такие и подобные этим эпитеты, перемежаемые рычанием и фырканьем, отчётливо доносились из-за стены, сопровождаемые некоторым царапаньем, как будто два соседа пытались перелезть через стену и непосредственно разобраться с противником.

Хьюитт поспешил к воротам питомника и осторожно попробовал открыть сначала сами ворота, а потом калитку. И то, и другое было заперто. Но по примеру молочника он просунул руку между досками калитки и отодвинул задвижку, которая её удерживала. Пока скандал был в разгаре, Хьюитт тихо вошёл внутрь. Чтобы избежать лишнего шума, он двигался по травяным бордюрам клумб, пока от крикливого хозяина питомника его не отделил лишь тонкий ряд кустов. Пригнувшись и наблюдая сквозь просвет между ветвями, он увидел, что звуки царапанья происходили не от яростных попыток влезть на стену, а от проталкивания какого-то механизма через недостаточно большое отверстие в изгороди, что хозяин питомника делал вполне спокойно, несмотря на извергаемые им проклятия по адресу соседа и такие же получаемые от него. Механизм, казалось, состоял из нескольких витков металлической трубы, похожей на те, которые используются в отоплении, и пока что удалось просунуть сквозь изгородь только её небольшую часть. Ещё одна часть из светлой меди лежала на клумбе у изгороди, но из-за кустов определить её форму было невозможно.