Книга Королевы детектива, страница 89 – Мари Бенедикт

В этот момент звенит колокольчик на входной двери, и в закусочную возвращаются Найо и Эмма.

— Что стряслось? – выпаливаю я, прежде чем они успевают сесть за стол. – За то время, что вы отсутствовали, только и можно было успеть, что подняться на лифте до конторы Мэтерса и спуститься обратно вниз!

Баронесса в притворном ужасе округляет глаза:

— Вы сомневаетесь в наших актерских способностях? Думаете, нас прогнали взашей?

— Больше времени нам и не понадобилось, Дороти, – спешит объяснить Марш. – Нам даже не пришлось кем-то прикидываться, чтобы попасть на прием. Список директоров висит на стене прямо при входе в бюро.

— А что это у вас такой довольный вид? – с подозрением осведомляется Агата.

— Угадайте, кто значится в этом списке!

Должно быть, мы все три смотрим на нее непонимающе, потому что Найо сокрушенно качает головой, явно раздосадованная нашей несообразительностью, а затем восклицает:

— Не кто иные, как Джимми Уильямс и его сын Луис Уильямс! Последний упоминался в той статье из «Дейли геральд», что прятала Мэй, – его допрашивали по делу пропавшей скрипачки.

— Ну надо же! – ахает Марджери.

— Это не может быть простым совпадением. Человек, предположительно покупавший Мэй дорогие платья, еще и упоминается в газетной статье об исчезновении другой девушки – в статье, которую, заметьте, Мэй по какой-то причине тайно хранила. Мог ли мистер Уильямс-младший быть ухажером Мэй? – подытоживает Агата.

Мой вопрос связан с предыдущим, однако гораздо более важный:

— Мог ли он быть также и ее убийцей?

1 апреля 1931 года

Манчестер, Англия

Агата заранее подготовила меня к визиту в Эбни-Холл. Про громадный вестибюль здания я слышала и раньше, но она рассказала о его многощипцовой викторианской крыше и пышном внутреннем убранстве. А уж ее описание парка настроило меня на то, что за каждым окном глазам моим будут представать самые изысканные виды. И все равно, оказавшись непосредственно в стенах особняка, я испытала настоящее потрясение. Потому что никто не предупредил меня, что посетить Эбни-Холл – это все равно что попасть на страницы романов Агаты Кристи.

Со всех сторон меня окружают детали ее вымышленных сельских домов. Здешний камин наводит на мысль о поместье Стайлз-Корт из «Загадочного происшествия в Стайлзе», а в деревянных настенных панелях тончайшей работы угадывается Чимниз из «Тайны замка Чимниз». А когда за нашей верхней одеждой является слуга, одетый точь-в-точь в такую же униформу, какая описана в первом романе, граница между вымыслом и реальностью и вовсе размывается.

— Обескураживает, не так ли? – раздается чей-то хрипловатый голос.

Я оборачиваюсь и вижу привлекательную женщину лет пятидесяти в бордовом шелковом платье и жемчужном ожерелье. Привалившись к дверному косяку, она томно затягивается сигаретой.

Что обескураживает лично меня, так это отсутствие ясности: непонятно, кому адресована данная реплика – мне или же Агате? Подруга, однако, отмалчивается, и тогда я решаю прибегнуть к нейтральному замечанию:

— Эбни-Холл – потрясающее место.

— Навряд ли могу принять это как комплимент, поскольку не имею абсолютно никакого отношения к его созданию. Это детище деда моего мужа, который спроектировал и отделал особняк по последней викторианской моде, и, по-моему, с тех пор никаких изменений в него даже не вносилось, – с безрадостной улыбкой сообщает женщина. – Но где же мои манеры? Агата, дорогая, очень рада тебя видеть! – Она подается вперед и чмокает ее в щеку. Затем, протянув руку, обращается ко мне: – Я сестра Агаты, Маргарет Уоттс, хотя все называют меня просто Мэдж. Вы, должно быть, миссис Сэйерс? Или предпочитаете обращение миссис Флеминг? А может, мисс Флеминг? Или мисс Сэйерс?