Книга Королевы детектива, страница 77 – Мари Бенедикт

После чего, протянув мужу руку, я всецело отдаюсь происходящему здесь и сейчас.

— Идем в кровать?

Его лицо разом светлеет, и под густыми усами появляется озорная улыбка.

— Идем, милая. У нас ведь, если не ошибаюсь, имеется еще один заманчивый проект.

29 марта 1931 года

Лондон, Англия

— За правосудие для Мэй! – Я поднимаю хрустальную стопку с напитком янтарного цвета.

— За правосудие для Мэй! – откликаются Королевы, и мы чокаемся, внимательно следя, чтобы никого не пропустить.

«Как же разительно изменилось наше расследование», – мелькает у меня мысль. Начиналось оно лишь как способ продемонстрировать заносчивым мужчинам из Детективного клуба, на что мы способны. Но теперь наша главная цель – добиться справедливости.

Хотя в Университетском дамском клубе сейчас время вечернего чая, мы отказались от чая в пользу напитка покрепче. Как заявила по прибытии Эмма, «сегодняшний предмет разговора требует чего-нибудь бодрящего». И мы все с готовностью – и даже с горячностью – согласились на порцию хереса.

Устроившись в мягком кресле возле камина, я по очереди обвожу взглядом Королев. Просто не верится, что после церемонии вступления в Детективный клуб прошло всего девять дней. За столь короткий срок мы все дважды пересекли Ла-Манш, две из нас смотались на поезде на север в Бирмингем и обратно, и плюс к этому все разъезжали по Лондону на метро, трамваях, автобусах и такси. Я побывала в новых для себя местах и общалась с самыми разными людьми, в процессе чего даже выдавала себя за репортера. И самое главное, я взглянула на мир глазами Мэй Дэниелс. Погружение в невыдуманное убийство изменило мое представление об этом ужасном деянии. Интересно, произошло ли то же самое и с остальными Королевами? Станет ли нам после этого сложнее изображать убийства на страницах наших книг?

Каждая из женщин уже приняла на себя ту или иную роль. Эмма, этакий преисполненный достоинства матриарх, заняла центральное место на диване напротив меня. Меховая накидка на ней уже другая – должно быть, у нее целый гардероб таких. По бокам от баронессы расселись Марджери (в платье в цветочек) и Найо (в костюме с широкими брюками). В другом кресле, справа от меня, расположилась Агата, как обычно скрывающая свою сильную неординарную натуру под заурядным обликом. Я смотрю на подруг: подобная живая картина становится для меня все более привычной и, не побоюсь этого слова, успокаивающей.

При этом мне не дает покоя один вопрос. Каждая женщина выбирает фасон одежды себе по душе и усваивает определенную манеру поведения в соответствии с выбранной ролью, которую, в свою очередь, наша группа утверждает за ней в процессе взаимодействия. Является ли эта наружность всего лишь, скажем так, сценическим костюмом, личиной для исполнения присвоенной роли? Если, например, Агата вырядится старейшиной, а я облачусь в брючный костюм, приобретем ли мы качества Эммы и Найо? Кто эти женщины, скрывающиеся под своими масками?

Вдруг до меня доходит, что все молчат, ожидая, когда же я начну говорить. Обычно я беру инициативу на себя, воспринимая это как само собой разумеющееся, однако сейчас испытываю некоторые колебания, задумавшись о собственной роли среди Королев. И спрашивая себя, какая же роль по душе мне самой.