Книга Королевы детектива, страница 27 – Мари Бенедикт

Похоже, именно здесь бедняжку и нашли.

«Что ж, буду придерживаться буквы закона, если уж не его духа. Ведь другой возможности мне может и не представиться».

Набравшись смелости, подхожу почти вплотную к ограждению и, перегнувшись через веревку, внимательно всматриваюсь в поросший травой участок за четырьмя толстыми стволами и кустарником.

И внезапно представляю себе тело несчастной молоденькой – ей был всего двадцать один год – Мэй Дэниелс, втиснутое в это крохотное пространство. Представляю живо, во всех подробностях, почерпнутых из опубликованных репортажей. Длинные и тонкие руки и ноги согнуты, так что поза жертвы напоминает положение эмбриона. Пряди коротко подстриженных каштановых волос сбоку спадают на лицо. Одна черная модная туфелька, с Т-образным ремешком, наполовину слетела с ноги. Темные безжизненные глаза устремлены вперед, в никуда.

Я уже вижу Мэй едва ли не наяву, и на глаза у меня наворачиваются слезы. Для Мака она не более чем заголовок в газете – желательно, сенсационный, – в то время как для нас, Королев, – возможность применить свои сыскные способности в реальной жизни и с триумфом вернуться в Детективный клуб. А ведь жертва была трудолюбивой молоденькой медсестрой, в свободное время не отказывавшей себе в маленьких приключениях. Девушкой, пытавшейся зарабатывать на жизнь в обществе, не одобряющем незамужних работающих женщин, даже если из-за нехватки мужчин подыскать себе супруга практически невозможно. Человеком, которому причинили вред. Девушкой, отвергнутой и забытой. Что же с ней произошло и почему? Кем была Мэй Дэниелс?

Я вытираю слезы, и на меня снисходит озарение, как мне и остальным Королевам следует действовать дальше. Дабы понять, что случилось с Мэй, необходимо узнать ее как личность. Мы должны относиться к ней как к персонажу одного из наших романов, но при этом никогда не забывать, что она была реальным человеком. И это означает, что ответы предстоит искать не в конце истории, как, похоже, поступают все остальные. Нет, нужно тщательно изучить все с самого начала.

23 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Я возвращаюсь на лужайку возле монумента. Полиции и след простыл, брифинг закончился, однако журналисты не расходятся. Сбившись в группки по три-четыре человека, они вполголоса переговариваются – как пить дать, обсуждают последние слухи.

Мака я обнаруживаю возле основания гигантской колонны, в компании трех репортеров. Они оживленно дискутируют и одновременно что-то строчат в своих блокнотах. Муж бросает на меня взгляд, когда я приближаюсь к их кружку, но тут же снова переключается на коллег.

Кажется, сейчас самое подходящее время.

— Мак? – воркую я.

— Что такое, Дороти? – рассеянно отзывается он, целиком сосредоточенный на обсуждении.

— Я, пожалуй, вернусь в город, немного попишу в кафе или в гостинице.

— Что ж, это разумно. Я не знаю, когда освобожусь. – Мак дежурно чмокает меня в щеку, едва ли отрываясь от своего большого совета.

— Увидимся в номере перед ужином! – бросаю напоследок, хотя и абсолютно уверена, что ответа не дождусь. Думаю, никогда еще я не была так признательна супругу за пренебрежение.

Когда я прибываю в «Королевское кафе», мои подруги уже сидят за столиком на пятерых. Торопливо шагаю по изысканно украшенному залу через фалангу бирюзовых колонн, увитых золоченой имитацией плюща, в виде которого выполнены также и люстры под расписанным фресками потолком, и решаю, что это заведение идеально подходит нашим целям. Да ни одному уважающему себя журналисту и в голову не придет заглянуть в этот женский, затейливо декорированный ресторан. Здесь нас ни за что не обнаружат.