Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 62 – Ник Савельев

Он вылез из кабины, закрыл дверцу на ключ. Обошел машину вокруг, поправил тент, проверил замок. Затем проверил, не видно ли что-то подозрительное из-под тента.

Перейра запер машину, повернулся и пошел по Лерхенфельдерштрассе в сторону центра, пряча перчатки в карман на ходу. Там он зашел в подворотню дома, где полтора часа назад оставил второй комплект одежды в камере хранения у дворника. Дворник, рыжий чех с обвисшими усами, дремал в своей каморке. Перейра молча показал ему номерок, получил саквояж и трость, расплатился и вышел. В саквояже был темно-синий костюм, белая рубашка, мягкая фетровая шляпа. Он переоделся в пустом проходном дворе, сложил шоферский костюм в саквояж и вышел на Лерхенфельдерштрассе уже в новом облике.

Он шел медленным прогулочным шагом, наслаждаясь хорошей погодой. Трость мерно постукивала по тротуару. У перекрестка с Бурггассе он остановился, пропуская трамвай № 46, идущий в сторону Шоттенринга. Когда трамвай проехал, он перешел пути и смешался с толпой.

В 20:05 Перейра вошел в подъезд дома на Нойштифтгассе, поднялся на третий этаж, открыл дверь квартиры № 17 своим ключом. В прихожей он снял шляпу, повесил её на крюк, трость поставил в стойку. Прошел в комнату. На столе лежала карта Вены. Рядом с картой стояла жестянка из-под монпансье, служившая пепельницей.

Он сел на стул, положил ногу на ногу, достал из кармана папиросы «Мемфис» и закурил. Посмотрел на часы на стене, было 20:14. Взял со стола газету, которую купил у моста, перевернул несколько страниц. На третьей полосе была заметка о перестановках в Военном министерстве. Он прочитал ее до конца, затем отложил газету.

Затянулся папиросой и выпустил дым в открытую форточку. За окном сгущались сумерки. На улице зажглись фонари, их свет пробивался сквозь листву платанов, росших вдоль тротуара. Ему не нужно было никуда спешить. Завтра в 8:15 он направится к грузовикам. Сначала к тому, что на набережной.

Он докурил папиросу, затушил окурок о край жестянки. Посмотрел на карту, провел пальцем по воображаемой линии от Нойштифтгассе до Южного вокзала. Затем встал, подошел к окну и опустил штору. В комнате стало темно.

* * *

Совещание началось в половине десятого вечера. К этому часу коридоры Военного министерства опустели, только у входа дежурил караул, да в приемной Эвиденцбюро горели плафоны электрического освещения. Участников собрали в кабинете Храниловича, самом большом на этаже. Стол красного дерева, двенадцать стульев с высокими спинками, на стене портрет императора в парадном мундире. Окна выходили на Штубенринг, шторы были плотно задернуты.

Хранилович сидел во главе стола. По правую руку от него – заместитель министра внутренних дел барон фон Шварценау, сухой, с длинным лицом и седыми висками, в штатском сюртуке, но с орденской планкой. Рядом с бароном – чиновник императорской канцелярии, представившийся как советник Винтер. Он был молод, лет тридцати пяти, с холеным лицом и пробором, и держался с той особой уверенностью, которую дает близость к трону. По левую руку от Храниловича сидел полковник Генерального штаба Мюллер фон Эльбоген, начальник оперативного отдела. Грузный, с красной шеей, туго стянутой воротником, он уже в начале совещания выглядел раздраженным. За ним – два офицера из его отдела, капитаны, фамилии которых Ронге не запомнил. Они сели у стены и молчали.