Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 58 – Ник Савельев

Брно – проверка новой тактики. Пулемет, мины, заранее подготовленная позиция, отход через вокзал. Противник отработал схему, которая позволяет одному человеку уничтожить целый штабной центр.

Будапешт – проверка мобильности. Удар с воды, отход на катере, смена транспорта, железная дорога. Противник показал, что может нанести удар в любой точке империи и уйти, не оставляя следов.

Три акции. И теперь, когда тактика отработана, когда слабые места имперской системы безопасности выявлены, противник готов нанести главный удар. По «Шкоде».

Ронге отложил карандаш. Посмотрел на часы – 19:14. Поезд шел к Вене, до прибытия оставалось около часа. Следующий удар может быть нанесен через день, через два, через три. Ронге не знал точной даты, но он знал, куда будет нанесен удар. Если он прав.

Он представил себе последствия. Заводы «Шкода» в Пльзене это комплекс цехов, складов, испытательных полигонов, железнодорожных веток. Там работают тысячи человек. Охрана есть, но она рассчитана на защиту от воровства и саботажа, а не от профессионального диверсанта. Если этот человек проникнет на территорию завода, он сможет заложить взрывчатку в литейных цехах, в складах готовой продукции, в пороховых погребах. Один удачно заложенный заряд может вызвать детонацию всего, что там хранится. «Шкода» перестанет существовать как военное предприятие на месяцы, если не на годы. А без «Шкоды» империя не сможет воевать.

Ронге закрыл глаза и представил себе реакцию Вены, если он окажется прав. Если он предотвратит этот удар. Майор Ронге, человек, который спас империю. Майор Ронге, который раскрыл заговор, когда все остальные гонялись за призраками. Майор Ронге, который...

Он оборвал эту мысль. Сначала нужно доказать, что он прав. Нужно убедить Храниловича. А это будет непросто.

Ронге хорошо знал своего нового начальника. Хранилович был кадровым офицером, хорватом по происхождению, человеком осторожным и недоверчивым. Он пришел в бюро в момент, когда организация еще не оправилась от шока после дела Рёдля. Доверие к контрразведке было подорвано. В Генеральном штабе шептались, что Эвиденцбюро либо некомпетентно, либо само кишит шпионами. Храниловичу нужно было восстанавливать репутацию бюро, и он делал это медленно, методично, избегая громких заявлений и рискованных операций.

Ронге и Хранилович не любили друг друга. Это была не вражда, а скорее холодная настороженность двух хищников, оказавшихся в одной клетке. Хранилович знал, что именно Ронге руководил расследованием, которое привело к разоблачению Рёдля. Знал, что Ронге был протеже Рёдля, его учеником, его доверенным лицом. И хотя Ронге доказал свою лояльность, предав учителя, Хранилович не мог избавиться от мысли, что человек, способный уничтожить собственного покровителя, способен на что угодно.

В Генеральном штабе о Ронге говорили по-разному. Одни считали его героем, спасшим империю от предателя. Другие – интриганом, который использовал дело Рёдля для собственного возвышения. Третьи – просто скользким типом, которому нельзя доверять. Ронге знал об этих разговорах и не пытался их опровергать. Ему было все равно, что о нем думают. Ему было важно, чтобы к нему прислушивались.

Но с Храниловичем это не работало. Хранилович не доверял Ронге и не скрывал этого. Он поручал ему сложные дела, потому что Ронге был лучшим аналитиком в бюро, но при этом держал его на коротком поводке. Каждый рапорт Ронге проверялся. Каждая инициатива требовала личного одобрения. Каждая командировка – подробного обоснования.