Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 162 – Ник Савельев

— С двадцать пятого мая, – повторил Клаудиус, и Ронге услышал, как он записывает. – Это почти две недели. Две границы. Несколько пунктов.

— Знаю. Сколько по времени это займет?

— Если только аргентинцы, к обеду сделаю. Подниму дежурных, пролистаем журналы.

— Без шума.

— Само собой.

Ронге снова закурил и подошёл к окну. Дождь кончился. Он стряхнул пепел на подоконник и вернулся за стол. Ронге снял трубку и назвал телефонистке номер в Инсбруке, горнострелковый округ, коммутатор штаба. Через минуту в трубке загудело, щелкнуло, и далекий голос произнес: «Дежурный, слушаю». Ронге назвал себя и попросил к аппарату капитана Хазе, который был начальником разведпункта. Хазе подошел через пять минут.

— Хазе, приветствую, это Ронге. Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты опросил свои источники вдоль швейцарской границы. Все переходы от Фимберпасса до Шлухта, плюс Бреннер. Объект иностранец, европейский тип, говорит по-немецки без акцента. Рост средний, волосы русые, глаза светлые. Возраст около тридцати. Узнай, не проходил ли в последние две-три недели, не нанимал ли проводника, не спрашивал ли дорогу, не покупал ли еду. Никаких ориентировок, никакой полиции, только твои личные источники. Если заметите кого-то подозрительного, задерживайте, конвоируйте в штаб округа. Предупреди по своим каналам пограничников и жандармерию. Официальный приказ будет позже – выявлять и задерживать всех, пытающихся нелегально пересекать границу.

Хазе помолчал. Потом ответил:

— Понял. Сделаю. Ответ телеграммой?

— Телеграммой, шифром. И еще, Хазе, это неофициально. Без протокола.

— Понял, – повторил Хазе и положил трубку.

Хазе был из тех офицеров, которые понимали, что некоторые вещи не обсуждаются не потому, что они секретные, а потому, что времени нет.

Теперь Цюрих. Резидент в Цюрихе работал под крышей посольства. Можно было позвонить в посольство, попросить атташе, дождаться, пока его разыщут и передать сообщение голосом. Но это означало бы, что разговор пройдет через трех телефонисток, посольский коммутатор и бог знает кого еще. Ронге не хотел, чтобы содержание узнал кто-либо, кроме резидента. Он достал из ящика бланк шифрограммы, положил перед собой, разгладил ладонью. Он писал скупо, без лишних слов, каждое слово в шифровке стоило времени шифровальщика, а время шифровальщика сейчас было дороже чем золото. Текст он составил в голове за полминуты, пока курил, и записал разом, без помарок:

«Келлеру. Прошу установить владельца помещения по адресу ***, где арендовалась коммерческая контора *** в марте-апреле. Нужен словесный портрет арендатора. Его контакты. Способы оплаты, расходы. Образцы почерка. Всё установить лично, без протокола, под легендой проверки страхового случая. Ответ немедленно. Петер Кольберг».

Подпись «Петер Кольберг» – старый псевдоним, которым Ронге пользовался для связи с особо доверенной агентурой. Резидент в Цюрихе знал, кто такой Петер Кольберг. Ронге вызвал дежурного и отдал бланк. Телеграмма уйдет дипломатическим шифром через посольский узел связи в Берн, а оттуда наземным проводом в Цюрих. Это займет часа два. Быстрее было нельзя.

Теперь пароход. Он достал из сейфа тонкую папку, справочник судоходных линий, который когда-то составили для Эвиденцбюро. Пролистал до раздела «Австро-Американа». Пароход на Буэнос-Айрес отходил из Триеста два раза в месяц, восьмого и двадцать второго числа. Сейчас – четвертое июня. Значит, есть вероятность, что аргентинец где-то в Триесте, ждет ближайший рейс.