Книга Тайна «Красной Москвы», страница 55 – Ольга Тарасевич

Блин, с нашими московскими пробками «Скорая» едет вечность…

— Я виноват перед вами, наверное. Простите меня. Но в этой жизни — каждый сам за себя, — бормочет парфюмер, облизывая пересохшие губы.

— В чем вы виноваты?

— Я вас предал. Воспользовался вашей доверчивостью. Вы простите меня? Моя бывшая жена права: я не умею думать о других, только о себе. Так уж получилось. Простите меня, пожалуйста…

Глаза Орехова буквально впиваются в мои, словно бы пытаясь рассмотреть в них прощение.

За что мне его прощать?

Пугают меня подобные разговоры.

И где же, в конце-то концов, эти врачи?!.

…Про то, что детский дом кажется ему раем, Стасик предпочитал помалкивать. Один раз сказал, что очень тут ему нравится в сравнении с жизнью вместе с мамой — мальчишки дождались ночи, прокрались в спальне к его кровати, заткнули рот подушкой и отметелили.

— Лучше родных родителей никого нет!

— Меня мама домой заберет!

— А меня усыновят! В детдоме не может быть хорошо, ты понял?!

Они били его, выкрикивали сокровенные мечты и надежды, а Стасик с изумлением принюхивался.

Сердясь, мальчишки выделяли странный свеже-сладкий запах. Он не имел ничего общего с резкой кислостью застарелого пота, он не напоминал терпкость свежевспотевшей кожи. Пожалуй, Стас даже был готов потерпеть тумаки подольше, чтобы окончательно понять и запомнить, как пахнут злоба и ярость.

Бабушка никогда не навещала Стаса. И он скорее был рад этому факту, чем расстроен. Бабуля работала в заводской столовой, и в ее одежду намертво въелись запахи кухни, вызывавшие у Стаса мучительную мигрень.

Детдомовские дети ходили в школу, расположенную в соседнем дворе.

Учился Стас плохо. Ни литература, ни математика его не интересовали. Изучив запахи в кабинетах (больше всего ему нравилось, как пахнет в кабинете труда — канифолью, металлом, свежим деревом), Стас все уроки напролет составлял свои, как он мысленно выражался, «ароматные букеты». Добавлял к прохладному струящемуся аромату бутона белой розы немного ландыша и жасмина, потом анализировал: раскроет или, наоборот, затушует композицию нота растертой мяты или терпкой ванили.

Интуитивно он понимал: нужно знать, как извлечь запахи; как закрепить их на основе; как добиться того, чтобы придуманный «букет» не менялся при воздействии света и температуры.

Появление в расписании химии и физики помогло найти ответы на эти вопросы.

Поощряя интерес детдомовского мальчишки, молодая учительница химии Вероника Павловна разрешила оставаться после уроков в лаборатории. Она принесла дистиллированной воды, спирт, небольшие колбы, в которых можно было смешивать составы.

«Подарю Веронике Павловне духи, — мечтал Стас, прикидывая, как бы совершить набег на Ботанический сад и украсть там множество головок роз для получения абсолю. — Она их понюхает и улыбнется».

Грабить Ботанический сад не пришлось. Как оказалось, родственница одной из детдомовских воспитательниц работает в цветочном магазине, и удалось заполучить громадный букет, закрученный в простую светло-бежевую бумагу. Розы были именно такие, какие и требовались Стасу: свежие, темно-бордовые, полураспустившиеся. Их лепестки сочились дивным тонким прохладным ароматом, очень благородным и изысканным.

Как рассказала Вероника Павловна, эфирные масла можно получить двумя способами: методом дистилляции и методом анфлеража.