Книга Девица высокого помета, страница 71 – Маргарита Южина

— Так это… где учить — то? В машине? — не поняла Гелла — Галя.

— Я талантливая, я и в машине пойму, — ласково улыбалась Сашка.

Сорокалетняя девушка заглянула в машину, увидела, что ей ничего не угрожает и села рядом с водительницей.

— Отъедем чуть в сторону, — предложила Сашка. — А пока можете согреться. Вот у меня в термосе кофе. Сейчас в стаканчик налью.

На улице было уже совсем не жарко, поэтому кофе и теплый салон проститутка приняла с удовольствием.

— Ой, блин, задубарела, как жучка на помойке, — ворчала она, согревая руки о теплый пластиковый стаканчик. Женщина уже не пищала, а голос у нее очень даже смахивал на мужской — грубоватый, с хрипотцой, — А чего — показывать надо или можно просто рассказать?

— Ничего не надо показывать, я сама все покажу. Смотри, эта девица здесь работала? — и Сашка начала листать фотографии в своем телефоне. Нашла не сразу, но когда отыскала, то показала фото Ассирии.

— Тсы… — презрительно выдавила из себя Гелла. — Девица! Слушай, она такая бесючая, если б ты знала!.. А тебе чего про нее надо?

— Мне надо про нее кое-что узнать. Не бойся, никто не узнает, для всех ты просто обучаешь меня своему мастерству. А я хорошо заплачу.

— Я т-тя умоляю! Да кому оно надо? — снова фыркнула Гелла. — Думаешь, сейчас набегут всякие там бандиты с паяльниками… Ой-й, вот начитаются этих страшилок. Да нас никто не заставляет, сами мы идем сюда, потому что платят хорошо. Кстати, есть и индивидуалки, те которые вообще никому не платят, сами на себя работают. Но им и опаснее. Потому что их же…

— Вот честно, пока не планирую к вам подаваться, так что все ваши тонкости… — прервала ее словесный поток Сашка. — Ты скажи — когда она здесь работала? Когда перестала? Почему?

И Гелла начала рассказывать.

По ее рассказу, Ассирия… вообще она здесь была Люси, но ее все равно все звали Люськой, так вот Люська приехала из деревушки, это сразу видно было. И сразу обратилась к их главной — к Кате. Дескать, как ей выходить на работу и можно ли где-то пожить, а то, типа, они с подругой снимают квартиру, это дорого. Катька ей посоветовала жить с девчонками, но те отказались — эта Люська была такой задавакой, вечно корчила из себя не пойми кого, а ее даже из клиентов и не выбирал никто. Нет, ну брали, конечно, но когда никого стоящего не было, ни Аллы, ни Мэри, ни Доллы. Ну, так, на безрыбье. Так это девчонки ей еще помогали — учили, где стоять надо, как одеваться, как краситься. И вроде как пошло у нее дело. Но потом оказалось, что эта дура залетела. А к врачам идти категорически отказалась. Типа, аборт это страшно, можно и вообще умереть. Про то, что у нее может не быть детей она и не заикалась. Этой дуре, кажется, дети вообще на фиг не сдались. Но, чтобы не навредить себе любимой, собралась рожать. Интересно, но у нее у беременной еще больше стало клиентов. И брать она стала дороже — она ж одна такая. И девчонки к этому относились… ну так, без зависти, но с пониманием. Чего завидовать-то? Сами могли себе такой заработок устроить. Ну, а пришло время рожать, она прямо Катьке и заявила, что больше в профессию не вернется. Катька и без того уже понимала — не вернется. Видно стало, что Люсенька где-то клад нашла.

— Клад? — не поверила Сашка.

— Не знаю… может, и не клад, но то, что она стала одеваться не на рынке, обувь у нее появилась за десятку и больше, а потом и вовсе — пришла однажды с таким колечком! У самой брюхо на нос лезет, а она колечком поигрывает.