Книга Белая стрекоза и три папы, страница 67 – Янина Корбут

— А Дубровский зачем?

— Во-первых, довести, скорее всего, даже донести Эллу до дома. Участковый надорвал спину, ты же слышал. Во-вторых, хочу спросить, что он думает по этому поводу. Отцам пока не звони и по дороге поспрашивай Васятку.

Но Васятка нашелся сам. Не успел Славик выйти за забор дома фельдшера, как он появился из темного леса с корзиной в руках.

— Ты где был? — удивилась я.

— Грибы собирал.

— Какие грибы?

— Славик вчера сам сказал, сейчас вешенок тьма, а я когда хожу, думается лучше.

— Уже темно…

— Когда я в лес пошел, еще видно было. Меня внук Прасковьи провожал, показал грибные места.

— Где он? — Я огляделась по сторонам, но никого больше не увидела. Зато в корзине у Васятки действительно были серые гроздья вешенок с прилипшими бурыми листьями на влажных шляпках.

— Так бабка позвонила, он побежал домой. А я не спеша еще рядок прошел. Потом просто гулял, дышал. А что за расспросы?

— Записку ты Элле зачем написал? — напустился на него Славик, злой, что его не позвали на карнавал вешенок. Грибы, как вы знаете, были его плохо скрываемой страстью.

— Вы опять за свое? Никаких записок я не писал!

— А это что? — Славик сунул ему под нос бумажку, позаимствованную у Эллы.

— Так это не я писал, — внимательно приглядевшись, пошел в отказ Васятка. — Почерк, конечно, похож, но у меня хвостики длиннее и острее. И букву «т» я пишу по-печатному. Опять эти ваши графологические штучки? Хотите на меня повесить еще что-то?

Я уже больше не пыталась переубедить Васятку. Поняла, что от переживаний у него в голове что-то сдвинулось, а может, и того хуже. Славик, видимо, тоже это понял, посмотрел по сторонам, взгляд его упал на яблоню, где сидела какая-то птица. Кажется, ворона.

— Видишь птицу? — спросил он у Васятки.

— Где?

Он задрал голову, но вряд ли смог что-то разглядеть из-за веток.

— А, вон там? Кажется, это индейка. Или тетерев.

— Ты прав, это тетерев, — согласился Славик. — Или индейка. Главное — птица.

— Ладно, мне пора. — Васятка взял корзину, прошел несколько шагов и обернулся.

— А ты шутник, Славик! Индейка — это не птица. Это млекопитающее семейства бескилевых.

— Да, да, просто я просто пошутил, — ответил Славик, тыкая меня в бок указательным пальцем.

— Дарина, он совсем поплыл. Фляга свистанула. Надо срочно показать его врачу. Только где в этой глуши можно найти врача? Единственный фельдшер, да и тот старый. Вряд ли он лечит психические отклонения.

— Васятка утверждает, что он записку не писал, ходил в грибы и, соответственно, Эллу не трогал.

— Кстати, ты чего ему не сказала, что на нее напали?

— Ты его видел? С ним нужно поговорить в спокойной обстановке, лучше пока не нервировать этого тетерева.

— А если он совсем свихнулся и всех сейчас переубивает? Давай пока, на время разбирательств, вырубим его. Типа солнечный удар…

— Какой солнечный удар в ноябре?

— Ну тогда проверенный вариант с поленом. Хочешь, я его догоню?

— Уймись, он пока выглядит вполне безобидно. Я не верю, что он главный злодей, хоть режь меня. Может, он прав, и кто-то просто хотел его подставить. Итак, что мы имеем? Артем спал в отключке. Тимур лежит с перевязанными руками, вряд ли стал бы геройствовать.

— Татьяна? Могла Эллу огреть, а потом изобразила беспокойство.

— Зачем ей это?