Книга Драгоценная жертва, страница 102 – Марина Серова

Снова небольшая пауза, и я продолжила:

— Ты, видимо, не раз слышал о тех давних преступлениях от своей тети Риммы, поэтому решил на этом сыграть, скопировать преступления тогдашнего маньяка. Ты сразу определил для себя, что всего будет четыре жертвы — местная колдунья, местная сумасшедшая, старуха-самогонщица и… твоя тетя. И вроде все началось, как и задумывалось, но потом что-то пошло не по плану… Знаешь, Никита, в чем ты прокололся? Интересно, да? Так я тебе расскажу. На кладбище ты потерял от своей куртки пуговку-заклепку, которую я там обнаружила возле могилы матери Бориса. К тому же ты там оставил свои следы от обуви. А на следующий день спохватился и, видимо, решил избавиться от этой одежды. Вот почему ты так спешно торопился в город, когда я тебя встретила у магазина. Тогда-то у меня уже что-то неуловимое промелькнуло в голове, но я не могла понять что. А потом, когда ты якобы спас меня от пожара, я в таком состоянии не сразу заметила… Уже потом до меня дошло, что ты приехал из города и на тебе была уже совсем другая одежда. От той ты избавился, а новую прикупил. Оʹкей, но и тут ты допустил промах. Когда ты на меня нападал, ты наследил. А потом… потом, когда уже меня спасал, то тоже оставил следы от обуви, потому что не во что было переобуться. Ведь около бани и в огороде должно было остаться три пары следов: мои, нападавшего на меня и твои. Но там осталось только два отпечатка: твои и мои. А значит, третьего никого не было. И я не говорю про те следы, что, возможно, были около бани, там все следы смыли пожарные. Я говорю про отпечатки от обуви, что остались около калитки и в огороде. А еще… У тебя, Никита, новая куртка — она двухсторонняя. Боковым зрением я успела заметить, что на нападавшем была темно-серая верхняя одежда. А потом ты появился передо мной в бордовой куртке. А когда я в машине поцеловала тебя и поправила воротник куртки, то заметила, что изнутри цвет куртки темно-серый. И да… вернемся к найденной пуговице. Она отлетела от рукава твоей старой куртки. Той куртки, в которой ты был тогда около магазина. Поэтому ты так и торопился, видимо, чтобы я плохо тебя разглядела. По правде говоря, я тебя реально плохо тогда разглядела и уж тем более не заметила оторванную пуговицу на рукаве. Но я запомнила модель куртки и потом нашла в интернете точно такую же, что была на тебе. И на этой куртке оказались точь-в-точь такие пуговки, как та, что я нашла на кладбище.

Я снова взяла тайм-аут в своем повествовании. И также отметила, что во внешнем облике Никиты произошли некоторые изменения. И настолько разительные, что передо мой сидел уже совершенно другой человек. Выражение лица, перекошенная ухмылка, нервный тик чуть выше правой ноздри и… взгляд. Этот взгляд говорил о многом — передо мной сидел не обычный человек, а самый настоящий псих, одержимый своей маниакальной идеей.

— Никита, теперь я с удовольствием послушаю тебя, — обратилась я к нему.

Реакция была неоднозначной — он вцепился руками в пожухлую траву и с силой ее вырвал из земли. Потом остервенело мял ее в ладонях, при этом то ли скалился, то ли смеялся. Зрелище было неприятное и устрашающее, будто ты оказался в одной палате с психически больным человеком в момент его пикового обострения. На таких пациентов обычно вызывают санитаров и быстро их усмиряют хитрым уколом, таблеткой и смирительной рубашкой. В моем случае были лишь мои боевые навыки, хорошая реакция и пистолет. Но я пока не спешила пользоваться своим арсеналом усмирения, попробуем дать нашему парню высказаться.