Книга Мост самоубийц, страница 23 – Марина Серова

Тактика оказалась неверной. На мое женское обаяние Морошину было плевать.

— Я предпочитаю обедать один, — отрезал он, — кроме того, я знаю регламент работы частного детектива. Средства поиска информации у вас довольно ограничены. И в ваши полномочия явно не входит допрос сотрудников правоохранительных органов.

Ясно. Как и предупреждал Кирьянов, сухарь, помешанный на правилах. Ничего, и с такими дело имели.

— Почему вы так быстро закрыли дело, несмотря на наличие определенного количества обстоятельств, которые могут как минимум поставить самоубийство под сомнение?

Расчет оказался верным. Морошин не справился с лицом и удивленно вскинул бровь, хотя тут же взял себя в руки.

— Каких еще обстоятельств?

— Я работаю только полдня и уже нашла несколько нестыковок в этом деле.

— Нет никакого дела…

— Если вам доставляет удовольствие это повторять — пожалуйста, повторяйте. Но сути это не меняет. Вы могли бы провести хоть какую-то проверку перед тем, как отказывать в возбуждении.

— Этого еще не хватало! — Морошин фыркнул, не глядя на меня. — Нэнси Дрю обвиняет меня в халатности.

— А вы не пробовали выслушивать людей до конца?

— А вы не пробовали устроиться на нормальную работу?

Я пропустила это замечание мимо ушей.

— Полина Усольцева, по свидетельству сестры, не собиралась сводить счеты с жизнью. И мне хотелось бы знать, почему вы…

Белая, плотная ладонь Морошина опять взметнулась перед моим лицом.

— На этом остановимся. Сестра Усольцевой уже была у меня, и мне казалось, я ей все доходчиво объяснил. В возбуждении дела отказано. Нет никаких веских свидетельств в пользу того, что имело место убийство или доведение до самоубийства. Ее домыслы — не моя забота. Покиньте мой кабинет немедленно. Я не обязан никому давать отчет в своих действиях, — он махнул рукой так, словно отгонял назойливую муху, — тем более вам.

— Тем более мне? — Я откинулась на жесткую спинку офисного стула. — Слушайте, это уже что-то личное. Я что, наступила вам на ногу в поликлинике?

Морошин побагровел.

— Девушка, я настоятельно советую вам прекратить этот спектакль и покинуть мой кабинет.

Я встала, схватившись за спину.

— Вы очень недальновидны. У меня много хороших знакомых в органах, и они часто сотрудничают со мной на взаимовыгодной основе…

— Мне неинтересно, — опять перебил Морошин и устало вздохнул. — Послушайте, мне известно, кто вы такая. И я не в восторге от того, чем вы занимаетесь. С моей точки зрения, ваша деятельность только мешает полиции и следственному комитету. Сосредоточьтесь лучше на том, чем занимаются частные детективы во всем мире, — поимке неверных мужей. А расследование смертей оставьте компетентным людям, которые нашли своему образованию лучшее применение, чем вы.

Я почувствовала, как удушливая волна гнева поднимается внутри меня. В ушах зашумела кровь. К черту вежливость и профессионализм!

— Если лучшее применение образованию означает протирать зад на стуле, пытаясь не нарушить ни единого регламента, то поздравляю, вы настоящий профессионал своего дела. Но если вы так верите в логику и правила, то ответьте: зачем самоубийца в день своего самоубийства совершает странные покупки и планирует следующую неделю в ежедневнике?

— Понимать мысли самоубийц не моя забота.

— «Не моя забота» — это что, слоган вашего РОВД? Недаром у него такая плохая репутация, — не сдержалась я, — таких продажных, ленивых, напыщенных…