Книга Забытые грехи юности, страница 81 – Марина Серова

Прикиньте, звезды так совпали, что и Сидоров уезжал за город, и тачка была свободна. Поэтому я забил на нытье Солода — он же трус непроходимый, его только могила исправит — и четко сказал: «Ша! Харэ сопли на кулак наматывать! Сегодня идем на дело!»

— Ага! Значит, никаких соплей, говоришь? — с иронией проговорил Владимир, но Коновалов не уловил в его голосе сарказма.

— А то! — самодовольно ухмыльнулся Геннадий. — Ключики от автомастерской я у батяни спер. Он упоролся в хлам и свистел себе в дудочку без задних ног. Кароч, пришли мы к автомастерской, открыли без проблем. А че? Хозяин-то жмот, скупердяй, каких поискать. Мало того, что видеонаблюдение до сих пор не установил, так даже на сигнализацию вшивую не захотел разориться. Хотя, может, и прав был: крутые тачки к нему не везут ремонтировать, а для простых и так сойдет. В общем, сели мы — я, Настюха и Солод — я завел мотор — и погнали. Ну как погнали. Поехали нормально, чего зазря внимание к себе привлекать. Приехали, значится, немного в тачке посидели, чтоб с волнением справиться. Не мне, понятное дело. Я не волновался, а вот Настюха и особенно Солод, те — да, струхнули поначалу. В общем, дал я им еще пару минут в себя прийти, а потом прикрикнул, чтоб выметались, нечего рассиживать, не цыплят приехали высиживать. Мотор я сразу заглушил. Посмотрел в окно квартиры Сидорова: темно, в самый раз. Ну и… Квартирка Сидорова находится на седьмом этаже. Это тоже сыграло нам на руку: народу сравнительно мало ходит. Пока добирались, вели себя тихо, не разговаривали. Прислушивались к каждому шороху, мало ли что. Береженого бог бережет. На всякий пожарный случай я позвонил в дверной звонок, подождал немного — все было тихо. У меня уже была отмычка наготове — один умелец подогнал, клялся и божился, что инструмент что надо. Да только обманул хмырь проклятый…

Геннадий Коновалов покачал головой с досады. Потом продолжил:

— Замок, зараза, не вскрывался. У меня уже и ладони вспотели, и сомнение взяло, что все выгорит, как надо. Уж мысленно я так костерил этого умельца, чтоб ему пусто было! Солод снова начал ныть, что все пропало, но я ему хорошую затрещину залепил, и он разу успокоился. Потом замок все-таки поддался. Я тут же дал знак Настьке, чтобы она спустилась на один лестничный пролет и стояла на стреме. А мы с Солодом вошли в квартиру Сидорова. Я достал фонарик, чтобы не включать свет. Я решил сначала пошарить в секретере — обычно там толстосумы держат свое бабло.

— Да, ты прав, ведь и Константин Загребенников тоже хранил деньги в секретере в гостиной, — заметила я.

Геннадий Коновалов непонимающим взглядом посмотрел на меня:

— А это вы к чему сейчас сказали? Я лично никогда не был в квартире папаши Настюхи.

— Точно не был? — поинтересовался Кирьянов.

— Не был! Че я там забыл? Это Солод все увивался, потому как Настюха была к нему неравнодушна. А я… да ладно…

— Да ты продолжай свой рассказ, интересно слушать, — заметил Владимир.

— А че интересно-то, — проворчал Геннадий, однако начал говорить о том, что было дальше.

— Так кароч, деньги я по карманам распихал, потом часы наручные дорогие, фирменные прихватил, в спальне шкатулку выгреб с брюликами, ну еще там кое че. Да, комп решил прихватить, давно я такой хотел, музыкальный центр опять же. Жалко было оставлять, не на себе же ишачить, тачка же была. Ну и вот. Упаковали мы с Солодом все в сумки, он, зараза, все торопил меня, говорил, хватит, пошли, вдруг хозяин вернется. И ведь накаркал, скотина! Я только собрался отправить Солода вниз с двумя сумками, а самому еще добрать да и дверь закрыть, как вдруг слышу Настькин голос: «Мужчина, дайте прикурить», а потом: «Атас, сваливаем!» Потом я услышал, как мужик заорал «Стой, шлендра!» и взвыл. А тут еще и Солод покидал сумки и помчался вниз по лестнице вместе с Настькой. Кароч, оставили меня одного, а сами свалили!