Книга Пикантная тайна банкира, страница 42 – Марина Серова

— Илья Александрович, скажите, а вам было известно о готовящейся встрече Джембровского и Веретенникова дома у Иннокентия Алексеевича? – спросила я.

— Насколько мне известно, ситуация складывалась таким образом. К начальнику службы безопасности банка Василию Федоровичу Аксенушкину обратился Владислав Геннадьевич Деревянщиков с вопросом, не известно ли тому о том, что Иннокентий Алексеевич запланировал встретиться с Веретенниковым у себя дома. Это было позавчера. Вот и все, что мне известно по этому поводу. Думаю, что исчерпывающий ответ на этот ваш вопрос сможет дать только Владислав Геннадьевич.

Как все-таки у него ловко получается спихнуть все на начальника отдела по работе с клиентами, то есть на Деревянщикова. Поистине, все дороги ведут к Деревянщикову.

Я встала со стула.

— Ладно, Илья Александрович, вопросов к вам у меня больше нет. До свидания.

Пока я шла по коридору, у меня крепло убеждение, что Джембровского определенно кто-то хотел убрать. И этот «кто-то», скорее всего, был из высшего руководства. Пока на эту роль больше всех подходил Волошников. С устранением Джембровского у него возникала блестящая перспектива занять в «Бонбанке» высший пост.

Теперь надо зайти в отдел кадров и узнать координаты Маргариты Стенюшиной и Владислава Деревянщикова.

Получив необходимые мне сведения в отделе кадров, я вышла из здания банка. Подойдя на парковке к своей машине, я открыла дверцу и села. Какое-то все-таки странное ощущение оставил разговор с Валентиной.

По ее словам, Иннокентий Джембровский вел себя просто как неуравновешенный маньяк. Хотя к маньяку некорректно применить определение «уравновешенный». Но тем не менее уборщица Зинаида Леонидовна, которая знала Джембровского еще с незапамятных времен, была прямо противоположного мнения: не склонный к конфронтации, сдержанный, компетентный. Собственно, то же самое я прочитала об Иннокентии и в досье, когда знакомилась с материалами дела в кабинете у Кирьянова.

Но, с другой стороны, и в характеристике, которую дала Валентина своему шефу, была своя доля правды. Ведь Джембровский мог быть лоялен по отношению к людям своего круга, таким как Деревянщиков и Веретенников, и совсем по-другому проявлять себя с теми, кто был зависим от него. Это относилось, как я поняла, в первую очередь вот к таким «дорожным» секретаршам. Ну, конечно, как совершенно справедливо заметила Зинаида Леонидовна, у Валентины попросту произошел нервный срыв: она испугалась, что может потерять такую удачную работу.

Но я решила не зацикливаться на человеческих качествах убитого председателя совета директоров банка, а поразмышлять над возможной причастностью к преступлению Веретенникова Константина Михайловича. Тем более что он был связан с курирующим развлекательное заведение криминальным авторитетом по кличке Коротун. По словам Аксенушкина, именно Веретенников был посредником, который примирял интересы враждующих: с одной стороны, группировок под началом Коротуна, и с другой – каким-то новым кланом.

Еще Веретенников вовремя не вернул кредит и был занесен в список «неблагонадежных» лиц. Причем, по словам Валентины, Джембровский отказался от встреч и переговоров с ним до тех пор, пока тот не вернет деньги. Судя по всему, кредит там был приличный, и конфликт, связанный с невозвратом средств, – тоже. Наконец, по словам Аксенушкина, в день убийства Джембровский и Веретенников все-таки должны были встретиться. Но почему-то об этой встрече было известно только Деревянщикову.