Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 85 – Марина Серова

О Юле и Мите Соня и другие сотрудники «Сладкого волшебства» старались не говорить. Последних, между прочим, пришлось допросить и потом пригласить на суд над Юлей, они отзывались о ней как об ответственной работнице (даже Светлана-бухгалтер это подтвердила) и хорошем друге, который заступался за других, и, ожидаемо, все были в шоке от ее поступка. Я полагаю, их огорчил сам факт того, что она отравительница, а не то, что она невольно подставила их руководительницу и их заведение в целом. Естественно, больно осознавать, что человек, которого считаешь хорошим, оказывается с гнильцой в душе. Чего нельзя было сказать о Мите; ребята «Волшебства» не сильно огорчились его уходом и даже не удивились, что так получилось, – некоторые уже подозревали, что он «непростой» парнишка.

Тем не менее я надеюсь, что теперь, тем более когда «Шокошедевра» больше нет, «Сладкое волшебство» будет процветать, наполняя и дальше жизни других людей сладкими моментами.

Однажды Соня удивила и обрадовала меня своим звонком.

— Тань, мне потребуется твоя помощь, – сказала она мне. – Буду судиться с Андреем за мою Танюшку, заявление судье я уже отправила.

Я была готова взлететь от воодушевления.

Молодец, подруга! Так держать!

И, конечно, я была готова помочь ей. Тем более у меня хороший компромат на ее муженька есть и судья мне поверит.

В этот раз удача была на стороне Сони: судья пришла к выводу, что девочка должна жить с матерью, а не с отцом. Когда судья огласила решение, Соня чуть не прослезилась и выдохнула, словно с нее сняли непосильную ношу.

Соломов пытался всеми правдами и неправдами доказать, что он идеальный отец, который живет только ради дочки и любит ее всем сердцем, а Соня мало платила алименты. Он говорил о своих жертвах, о том, как он трудится на своей работе, чтобы обеспечивать девочку.

Смешно и противно было слушать его. Но, на его неудачу, вмешалась я: на суде я рассказала, что в рамках дела об отравленном торте из кафе-кондитерской побывала у него в квартире и общалась с маленькой Таней.

— По моим наблюдениям, квартира непригодна для проживания с ребенком, – отметила я. – А в детской комнате была старая мебель, отвратительно скрипящая кровать, и Таня носила поношенную, я бы сказала, плохую одежду. Это не могло меня не насторожить.

Соломов весь суд сверлил меня взглядом, но меня это не останавливало.

— Я не успел подобрать для дочери подходящей мебели и одежды, – пытался он врать.

Соня хотела возмутиться: естественно, ребенок с ним больше года живет, у него была куча времени и возможностей обеспечить ее всем необходимым, особенно с учетом денег, которые она ему присылала вместе с алиментами, но я подругу взглядом остановила. Эмоции на суде не помогут, нужны факты и доказательства.

— Хорошо, тогда имеет смысл запросить чеки ваших покупок, – произнесла я с ухмылкой, и судья поддержала мое предложение. Было заметно, что Соломов занервничал.

На следующем заседании чеки Соломова были продемонстрированы. Как и Сонины. И здесь всплыла интересная деталь: Соломов тратил деньги в магазинах одежды, ювелирных изделий и дорогой техники, и суммы были большие. Но ни одного намека на детские вещи – ни игрушек, ни походов в парки или на аттракционы. У Сони же чеки показывали, что ее расходы были направлены на покупку детской мебели, или кухонных изделий, или улучшение ее кафе-кондитерской, а также алименты и дополнительные деньги для Таниного благополучия.