Книга Всего лишь капелька яда, страница 41 – Марина Серова

Я убрала папки под подушку и снова закрыла глаза. Меня беспокоил телефонный звонок Вику. Как он там? Что с ним случилось?

Я снова позвонила ему. Но трубку никто не брал.

Позвав Земляникина, я сказала ему, чтобы он собирался.

— А что, уже полночь? — Миша явно нервничал.

— Нет. Еще только десять часов. Но нам надо заехать еще в одно место. Кое-кого навестить.

Мы взяли с собой фонари, ножи, словом, все, что могло бы сгодиться для такого мероприятия, как встреча с преступником в ночном лесу.

— Какой красивый город ночью, — любовался из окна машины Земляникин, а я вспомнила еще одну строчку сегодняшней гексаграммы: «…Настоящее время исполнено для вас романтики, что, впрочем, не помешает возникновению разлада с близким человеком».

А что, если не телефон сбарахлил, а Вик бросил трубку, потому что ему надоело постоянно находиться в ожидании? Он мог вспылить из-за того, что не верил, что я когда-нибудь освобожусь и уделю ему хотя бы немного внимания. И времени. И нежности. А быть может, и любви.

Я притормозила возле его дома и с чувством вины поднялась на пятый этаж, где жил Вик. Позвонила, но мне долго не открывали. Неужели он ушел? В такой час? А что, если он отправился ко мне?

Я еще немного позвонила, а потом вдруг решила, что Вик дома и просто не хочет открывать. Я стала звать его. Безрезультатно. Попробуй не верь после этого гороскопам. Вот он «разлад с близким человеком». «Хотя и не таким уж близким», — подсказал кто-то внутри меня. Мы были знакомы с Виком чуть больше двух месяцев. Я даже не знала его фамилии. Но разве степень близости можно измерить временем?

Мне стало грустно, и я вернулась в машину. Земляникин смотрел на меня с любопытством.

— Что-то быстро, — сказал он скорее всего для того, чтобы вытянуть у меня информацию. Но я постояла некоторое время возле машины и вдруг подняла голову вверх: окна в квартире Вика светились. Значит, либо он действительно дома, либо вышел за сигаретами. Вик не такой человек, чтобы, уходя, оставлять свет включенным. Он во всем любил порядок, да и вообще был очень дисциплинированным.

«Как будто болит в боку…» — вспомнила я слова Вика. А может, ему плохо?

— Закрывай дверцу, пойдем вместе. Возьми из сумки инструменты, будем ломать дверь.

…Вика мы увидели на полу, возле него лежала телефонная трубка. Бледное лицо, искаженное гримасой боли, правый бок, на который он завалился при падении, сделался фиолетово-коричневым от прилива остывающей крови.

Вик был мертв. Судя по всему, он умер в тот момент, когда разговаривал со мной по телефону.

Я стояла, смотрела на него и не могла поверить в происходящее. Неужели он сейчас не поднимется, чтобы поздороваться со мной? Неужели я никогда не услышу его голос?

— Миша, возвращайся в машину, мне надо побыть одной, — сказала я, опускаясь на ковер рядом с Виком.

Через какое-то время я поднялась и осмотрела комнату. Как жил Вик до знакомства со мной? И вообще, что это был за человек? Чем он жил?

Мне стало стыдно за то, что я даже не знала, чем он занимается и где работает. Я только знала, что он веселый красивый парень, что у него отпуск и что на него всегда можно положиться. У Вика была масса достоинств. Но главное — он понимал меня.

Я подошла к книжному стеллажу, занимающему почти всю центральную стену комнаты, и стала просматривать корешки книг. Одну из полок занимали книги на английском языке. Надо же, а он ни разу не блеснул своими познаниями.