Книга Всего лишь капелька яда, страница 28 – Марина Серова

Всю дорогу мы курили. Я размышляла о сексуальной жизни Алины. Прикидывала, кто может быть ее любовником? Или, если выражаться точнее, любовниками?

Охрана грызла семечки и самым беззастенчивым образом плевала шелуху на пол подъезда. Я сделала им внушение и вынесла из квартиры веник и совок.

Эмма между тем осматривала квартиру и лишь качала головой.

— А теперь представь, что тебя ограбили. Есть разница?

— Я боюсь, — она повернула ко мне свое искаженное каким-то животным страхом лицо. — Боже, как я боюсь. Я, наверное, не смогу пойти завтра на похороны…

— Ну, ты это брось… Ты давай, вспоминай, как открываются сейфы, мы их посмотрим вместе, а я пока помою руки.

Мыла руки я ровно столько, сколько надо человеку, чтобы отыскать в корзине несколько пар мужских трусов. Я понимала, что это кощунство и все такое прочее, да и занятие это было не из приятных. Однако все расфасовала по пакетам, перчатки выбросила в окно — еще один дурацкий поступок, — руки вымыла. А потом вернулась к Эмме.

— Смотри. — Она стояла перед голой стеной. Затем нажала на нечто невидимое глазу, находящееся в самом центре орнамента на обоях, и сразу же что-то щелкнуло, послышался мелодичный звон, в стене образовалось окошко.

— Здесь какие-то документы, — равнодушно проронила Эмма. Я достала из сейфа папки, набитые бумагами, и сложила их в специально прихваченную для этой цели дорожную сумку.

Эмма двинулась в спальню. Там, рядом с исковерканным сейфом, в стену был вмонтирован еще один тайник.

— О! — воскликнула она, оживая. — Деньги!

И действительно, там лежали доллары. Много-много пачек. Она протянула их мне.

— Вот, а то ты меня постоянно бодаешь какими-то счетами, мелочишься… Бери, трать на свое усмотрение. Если будет мало, скажешь еще.

Больше тайников не было.

— А где все барахло-то? — спросила она. Я посмотрела на нее с подозрением. Вроде бы я объясняла уже этой бестолковой даме, что, куда и почему. Пришлось повторить.

— Может, мне лучше в тюрьму сесть, спрятаться, а?

— Дело твое, конечно, — я пожала плечами.

Она по-прежнему молчала, а я не настаивала на том, чтобы она рассказала мне, кого она так боится и что ей угрожает. Как припечет, все расскажет. Боязнь смерти — действенный стимул.

Я отвезла ее обратно в Лопухино.

Там, в доме, заглянув в холодильник, увидела, что продукты почти нетронуты.

— Ты почему не ешь?

— Фигуру соблюдаю. Вернее, диету. Оставь меня в покое. Мне кусок в горло не лезет, разве ты не понимаешь? Я курю, пью соки, ем бананы и снова курю.

— А апельсины почему не ешь?

— Не люблю. Они кислые. Хотя сок иногда пью. Но почему тебя интересуют мои гастрономические привязанности?

— По кочану, — ответила я и снова направилась к выходу. — Мне пора. У меня масса дел. Жди моего звонка. Может, что-нибудь да прояснится. Да, кстати, у Алины есть какой-нибудь парень?

— Не знаю, — жестко ответила Эмма, стаскивая с головы парик и устало проводя руками по лицу. — Я ничего не знаю и ничего знать не хочу.

Как я пожалела, что у меня под рукой нет вертолета. Начался дождь, небольшой, слепой и какой-то солнечный. Но я старалась не замечать ничего, кроме дороги. Я снова мчалась в город. На заднем сиденье машины лежала дорожная сумка с документами Липкина. Их изучением я должна заняться сегодня дома. Но вот когда я там окажусь — этого не знал никто.