Книга Эхо далекого прошлого, страница 100 – Марина Серова

— Наташа, но ты ведь сама не захотела ехать со мной в Севастополь, – возразил Мартынов. – Ты хотела жить в Тарасове со своей мамой. А я, между прочим, человек военный. Куда прикажут, туда и поеду. Что же, по-твоему, я должен был жить один?

— А я, по-твоему, как должна была жить с больным ребенком? – взвинченным тоном спросила женщина.

— Я помогал вам. Ты что, забыла? – спросил Мартынов.

— И эти жалкие копейки ты называешь помощью? – с презрением в голосе спросила Натэлла.

— Так ведь ты не бедствовала. Я оставил вам прекрасную двухкомнатную квартиру, которую получил по службе. Ты устроилась в «Газпром». Ты умудрилась даже два раза выйти замуж.

— Только благодаря «Газпрому» я смогла отправить Олю на лечение в Израиль. И нечего попрекать меня замужествами. Я тоже достойна личного женского счастья, – парировала Натэлла.

— Ну, вот видишь. Все же устроилось.

— Что «устроилось»? Что? – снова перешла на крик Натэлла. – Эта болезнь неизлечима. С годами она только прогрессирует. Оля не смогла доучиться в Академии права. А сейчас она может только сидеть в инвалидной коляске. И это еще хорошо! А ты… ты бессердечный! Как ты можешь так относиться к собственной дочери? Я ухаживала за больным ребенком и работала. Из «Газпрома» пришлось уйти. Потому что на это место были сотни желающих. Меня просто вынудили уволиться по собственному желанию.

— Так это почти везде так. А потом, ну а что ты хотела? С твоим-то образованием! Вспомни, что ты окончила. Авиационный техникум. А потом вышла за меня замуж и три года не работала. Декретный отпуск закончился, но ты так и продолжала сидеть дома. И только спустя три года устроилась в парикмахерскую, но тут же оттуда сбежала. Из-за аллергии.

— Да, у меня началась аллергия, – вызывающим тоном произнесла бывшая жена Мартынова.

— Тоже на почве стресса? – насмешливо спросил Игорь.

— Я привезла Олю, чтобы отметить ее двадцатипятилетие. За праздничным столом должны были быть только я, ты и Оля. И больше никого. А ты притащил свою новую благоверную и ее дочку с мужем! Ты оскорбил наши с Олей чувства. Как ты мог так поступить с нами? Ведь это твоя родная дочь, твоя кровиночка!

— А вот этого говорить тебе не надо было. Я делал тест на ДНК. Ольга не моя дочь. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты так упорно и настойчиво торопилась со свадьбой, хотя меня отправляли в Химки и я сказал, что поеду туда один, а когда вернусь – тогда и поженимся. Но нет, ты буквально наступала мне на горло и торопила со свадьбой. С кем ты нагуляла Ольгу? Отвечай!

— Не твое дело! Мразь! Подонок!

Кажется, Натэлла уже пошла вразнос.

Вот оно что! Оказывается, Натэлла, как и Елизавета, скрыла свою добрачную беременность. И Игорь, как и Илларион, воспитывал чужого ребенка. Правда, неизвестно, как он относился к Ольге. И снова меня поразила идентичность ситуаций с уходом из семьи Игоря Мартынова, Владислава Черноземельникова и Иллариона Александровского. Я подумала о том, как много отголосков прошлого оказалось в моем расследовании.

Я тихонько потянула дверную ручку. Как и следовало ожидать, заперто. Благо замок простенький. Достав отмычки, которые всегда под рукой, отперла дверь номера и аккуратно потянула на себя. Увидела, как Натэлла с искаженным от ярости лицом, с остервенением запихивала в чемодан одежду. Вот она развернула что-то черное… так ведь это же ветровка с капюшоном и надписью «Лос-Анджелес». В такой ветровке камеры видеонаблюдения подъезда в доме Александровских зафиксировали посетителя в то утро, когда была убита Елизавета. И Олимпиада Константиновна тоже видела кого-то в черной куртке или ветровке с соответствующей надписью. Наконец, только что на кладбище я видела эту ветровку.