Книга Преступление высшей пробы, страница 82 – Марина Серова

Тот, похоже, удивился.

— Пока ничего подобного не планируется. — Он ненадолго задумался. — Знаешь, Тань, теперь все зависит от тебя. Проверяй свое предположение, а там посмотрим. Только будь осторожна, — предупредил он напоследок.

На том мы и расстались.

— А как у вас оказались дедушкины вещи? — спросила Ольга, все еще хлюпая носом, когда поток рыданий мало-помалу стих.

— Вашему дедушке внезапно стало плохо, — принялась я врать напропалую. — Я как раз зашла в подъезд, и он попросил меня вызвать «Скорую помощь», а вещи были у него в подсобке, он сам попросил меня их взять.

— Понятно, — уныло отозвалась Оля. — Когда… Когда я смогу…

Ольга не окончила фразы, слезы вновь хлынули у нее из глаз. Но я и без того поняла, что ее волнует вопрос, когда она сможет похоронить дедушку.

— Оля, я понимаю, как вам тяжело, — сочувственно проговорила я. — Обещаю, я обо всем позабочусь. И с похоронами обязательно помогу, ни о чем не беспокойтесь. У вас ведь маленький сын, вы ему очень нужны.

— Да, — Ольга кивнула, — Матвейка. У него, кроме меня, никого больше нет.

— Вы уверены? — Я в упор посмотрела на Ольгу.

Она отвела взгляд.

— Отец Матвейки… — начала она и тут же умолкла в замешательстве.

— Это Олег? — спросила я напрямик.

Ольга вскинула на меня глаза. В ее взгляде смешались удивление и гнев.

— Он сам вам сказал?

Я покачала головой.

— Нет. Это фамильные черты.

— Фамильные черты? — переспросила Ольга. — Матвейка совсем маленький, пока не понятно, на кого он похож.

Я промолчала. Семейная фотография Солодовниковых, которую я видела на даче, подсказала мне яснее всяких слов, кто именно отец Матвейки.

Малыш на фотографии, державший за руки молодых родителей, был точной копией маленького Матвейки. Хотя, скорее, наоборот, Матвейка — копия своего отца в детстве. Я мимолетно удивилась, как многое могут рассказать фотографии, надо лишь уметь смотреть.

— Елена Григорьевна ни о чем не догадывалась, — произнесла Ольга тихим голосом.

— Думаю, что догадывалась, — возразила я.

Мы немного помолчали, думая о своем.

— Скажите, Оля, — нарушила я молчание, — за что вы так злы на Сашу?

Ольга опустила глаза и вздохнула.

— Да не зла я на него вовсе, — устало возразила она. — Он хороший парень, я это прекрасно знаю. Наговорила вам тогда кучу гадостей, а ведь я знала, что это всего лишь игра. — Оля имела в виду тот день, когда она рассказывала о якобы жутких скандалах между бабушкой и внуком.

— Вообще Саша замечательный парень. — Теперь Ольга, впав в другую крайность, принялась петь Солодовникову-младшему дифирамбы. — Добрый, заботливый, и бабушку очень любил. Только знаете, как мне было обидно…

— Обидно? — переспросила я, хотя и без того догадывалась, о чем речь.

— Да. — Ольга с вызовом посмотрела на меня. — Когда я видела, как Елена Григорьевна прыгает вокруг Саши, однажды на лестницу вслед за ним выскочила, кричала, чтобы шарф надел, а то простудится. А Саше уже двадцать лет, если не больше. А мой Матвейка такой маленький, и у него никаких бабушек нет. Теперь вот и дедушка умер…

Ольга была готова вот-вот снова разрыдаться, но ей удалось справиться с собой.

— Конечно, я понимаю, что это не оправдание, но…

— Не волнуйтесь, — заверила я девушку, — ваши показания ничуть не повредили Саше, он с самого начала был вне подозрений.