Книга Реквием по зверю, страница 57 – Марина Серова

— Полковник на месте. Но он временно сейчас передислоцировался в другой кабинет. Идите до конца и стучите в последнюю дверь, — объяснил полицейский.

— Благодарю вас, — сказала я.

Я дошла до конца коридора и постучала в последнюю дверь.

— Войдите, — послышался мужской голос.

Я открыла дверь и посмотрела: посередине кабинета стоял стол, на котором лежали вороха каких-то бумаг в стопках. В углу примостился стальной сейф, рядом с ним — два стула, чуть поодаль еще один стол, поверхность которого была относительно свободна. За ним сидел мужчина лет сорока пяти и что-то писал. Увидев меня, он поднял голову.

— Вы — Ростислав Леонидович Колесников? — на всякий случай решила я уточнить.

— Да, я, — последовал ответ. — Проходите, садитесь, — пригласил полковник.

Я подошла к столу, придвинула один из стоявших у стены стульев и села.

— Я вас слушаю, — сказал Колесников.

— Я — Татьяна Иванова, частный детектив, приехала из Тарасова. По поводу меня вам звонил Владимир Сергеевич Кирьянов, — сказала я.

Колесников кивнул:

— Да, все верно. Был звонок от Кирьянова. Он просил меня посодействовать. Только он так и не объяснил, в чем должно заключаться мое содействие.

Полковник вопросительно посмотрел на меня.

— Сейчас я вам все объясню, Ростислав Леонидович. Дело в том, что я сейчас занимаюсь расследованием убийства, которое было совершено в Тарасове, — начала я. — Молодой мужчина был застрелен из газового пистолета, переделанного под боевые патроны. Наши эксперты выявили один старый отпечаток пальца на одной из деталей оружия, видимо, мастер, проводя модернизацию, не был аккуратен и оставил свой след. Мы проверили по базе данных и выяснили, что этот след принадлежит заключенному, который отбывает наказание в колонии под Самарой. Это — Серебрянников Владимир Валентинович. Мне бы очень хотелось спросить его об этом пистолете. Точнее, мне просто необходимо это сделать, потому что следствие в настоящее время практически зашло в тупик. Фоторобот предполагаемого убийцы был сделан. Вернее, было сделано два фоторобота, потому что преступников было двое. Кому-то одному из них Серебрянников переделал оружие. Возможно, он вспомнит, кто это был? Тогда, может, что-нибудь да прояснится, и следствие наконец сдвинется с мертвой точки.

Ростислав Колесников в сомнении покачал головой.

— В принципе прокатиться в колонию можно. Да и поговорить с Серебрянниковым тоже можно. Но я не уверен, что он скажет вам всю правду, — сказал Колесников.

— А почему? Ему, этому Серебрянникову, что, есть что скрывать? — спросила я.

— Да нет, не в этом дело. Скрывать-то теперь ему и нечего, на следствии все уже было выяснено и доказано. Но этот Серебрянников — тот еще упрямец. Считает, что с ним слишком уж сурово обошлись, — полковник усмехнулся. — Вот и строит из себя обиженного. Ну да ладно. Поехали, Татьяна.

Колесников встал со стула и пошел к двери, я последовала за ним.

Владимир Серебрянников отбывал наказание в колонии, которая была расположена недалеко от Самары. Добрались мы с полковником Колесниковым сравнительно быстро, за час с небольшим. Пока мы ехали, я продолжала размышлять над фактами, связанными с убийством Константина Скорострельникова.

Время за размышлениями пролетело быстро, я и не заметила, как мы уже подъехали к колонии. Мы с Ростиславом Колесниковым вышли из машины и предъявили свои документы дежурному. Дотошно изучив, дежурный вернул их нам обратно и проводил нас в просторную комнату. Оттуда был выход в боксы — маленькие комнатушки, предназначенные для свидания с заключенными.