Онлайн книга «Смертельное лекарство»
|
Вот тебе и меланхолик! Я с трепетом протянула свою липовую книжечку. Женя ее внимательно осмотрел и, возвращая, заметил: — Просрочено оно у вас. — Знаю, — сказала я как можно беспечнее. — Мне начальство уже говорило. Все никак время не выберу сфотографироваться и печать поставить. И тут же, стремясь поскорее замять скользкую тему, я перешла к делу: — Мне хотелось задать вам несколько вопросов. Можно? — Это как — допрос? — Женя продолжал неприятно поражать меня знанием процессуальных тонкостей. — Тогда, может, оформим протокол? — Нет, — заверила я его, — я просто хочу кое-что выяснить для себя. Формальный допрос будет вести майор. Впрочем, если вы не хотите, можете отказаться. — Да нет, почему же, — пожал он плечами. — Мне скрывать нечего. Если польза какая будет… — Будет обязательно, — заверила я его. — Меня интересует вот что… Хотя нет, сначала я хочу спросить: верите ли вы в то, что вашего отца убил Лунин? — Олег? Ни минуты не верил. Чушь собачья. Я так вашему Брюханову и сказал. — Так… Кто же тогда? Вы кого-то подозреваете? — Если бы я подозревал кого-то конкретно, уважаемая Татьяна… — Просто Татьяна, — сказала я. — Если бы я кого-то подозревал, — с какой-то даже тоской произнес Евгений, — я бы его, гада, давно утопил в деревенском сортире. Не верите? Зря. И людей бы нашел, и сам бы с удовольствием поучаствовал. В том-то и дело, что никаких видимых концов нет. Вы мать про должников спрашивали. Я сам об этом думал, мы с Бунчуком всех перебрали. Нет, никто не мог. Хотя, конечно, чужая душа — потемки, но вроде эти люди не способны на подобное. — Я вижу, вы любили отца. Тогда скажите, почему вы ушли из его бизнеса? На этот вопрос Евгений Вязьмикин ответил не сразу. Откинувшись на стуле, он некоторое время изучающе смотрел на меня, видимо, раздумывая, какой вариант ответа выбрать. Я решила предостеречь его от выбора какой-нибудь липы: — Только не говорите мне о вашей любви к проектированию и самостоятельности как о главной причине. Я кое-что знаю. — Что именно? — Про водочные заводы, например. Я говорила с Туркиным. И была в Павловске. И еще я встречалась… с одним человеком (я чуть не назвала Митрохина, но вовремя сообразила, что младший лейтенант милиции, то есть я, не мог встретиться с находящимся в бегах человеком и не попытаться задержать его). — Вот как… — протянул Вязьмикин. — Это упрощает дело. Я вам, пожалуй, скажу правду, только… — Что? — Только скажите и вы мне одну вещь. — Какую? — насторожилась я. — Кто вы такая на самом деле и на кого работаете? Только не говорите мне, — он явно издевался надо мной, повторяя мою фразу, сказанную минутой раньше, с той же интонацией, — про отделение милиции и «новые обстоятельства». Мать вы заморочили, а меня не удастся. Я звонил майору Брюханову. Следствие разрабатывает только одну версию: убийца — Олег Лунин. Никаких других версий они знать не знают. Про лейтенанта Иванову я спрашивать не стал, и так все ясно. Может, вас зовут и Таня Иванова, но в милиции вы точно не работаете. Вас с вашим липовым удостоверением туда даже не пустят. Так кто вы такая и на кого работаете? Только не врите. Мы проверим. При слове «мы» узкая дверь внезапно приоткрылась и в щель просунулась голова одного из парней. — Я нужен, Жень? — деловито спросил он. |